Он вывел на главный экран документ, помеченный грифом «Высшая Секретность. Проект „Жатва“». Это был план Астария. План на случай тотального поражения.

— Он не собирался проигрывать, — продолжал Ворон, его палец скользил по строкам текста. — В случае, если бы его армия была разбита, а столица пала, он планировал… превратить всё население Лирии в армию химер.

Я молча смотрел на строки приказа. Мобильные группы «конверсии», которые должны были пройтись по стране, превращая выживших в послушных, управляемых монстров. Он собирался сжечь свою страну, свой народ, чтобы на пепелище создать новую расу, послушную только ему. А рядом с собой, в качестве надсмотрщиков и элиты, он планировал оставить лишь горстку самых лояльных аристократических родов.

— Безумец… — прошептала София, стоявшая у меня за спиной. Она только что прибыла с командой управленцев и теперь смотрела на экран с нескрываемым ужасом. — Он абсолютный, конченый безумец.

— Он не безумец, Софи, — тихо ответил я. — Безумец не способен на такой холодный, методичный расчёт. Чудовище, которое возомнило себя богом.

Я выключил изображение. В наступившей тишине было слышно, как тяжело дышит каждый из присутствующих.

— Вызовите ко мне маркиза Удо, и приведите пленных старших офицеров регулярной армии Лирии. Тех, кого мы захватили в последних рейдах и на границе…

Через десять минут они стояли передо мной. Удо, всё ещё бледный и раздавленный, и группа лирианских офицеров, надменные, даже будучи в плену, аристократы, уверенные в незыблемости своего мира.

— Господа, — начал я, не утруждая себя приветствиями. — Я пригласил вас, чтобы показать кое-что интересное. Отчёт о последних научных достижениях вашего императора.

Я снова включил голограмму. Но на этот раз я вывел не сухие тексты приказов. Я вывел видео из лабораторий, снятое на нашлемные камеры моих штурмовиков.

Сначала пошла запись из комплекса Креста. Длинные, мрачные коридоры тюрьмы. Камеры, в которых корчились в агонии полулюди-полумонстры. Их мольбы о смерти, тихие и страшные. Короткие выстрелы «милосердия». Лица моих солдат, серые и безжизненные.

Лириацы сначала смотрели с недоверием, потом с отвращением. Один из них, самый старый, с седыми усами, побледнел.

— Это… это фальшивка! — выкрикнул он. — Грязная пропаганда! Император никогда бы…

— Молчать, — бросил я, даже не посмотрев на него.

Затем включил следующую запись. Лаборатория Ферзя, чаны с уродливыми, недоделанными химерами. Перепуганные учёные, лепечущие о том, что их заставили.

И, наконец, я включил запись со своей камеры. Приют, дети, которых строят для «эвакуации». И запись из подвалов, которую мы сделали после зачистки. В помещении повисла мёртвая тишина.

Маркиз Удо закрыл лицо руками, его плечи тряслись. Старый полковник, кричавший о пропаганде, смотрел на экран невидящими глазами, его нижняя челюсть отвисла. Остальные стояли, белые как полотно. Аристократическая спесь, их вера в своего императора, в праведность их дела, всё это рухнуло в один миг, погребённое под лавиной этой чудовищной правды.

— Это… — прошептал один из них. — Это не наш император. Это дьявол…

Я выключил запись.

— Теперь вы знаете, против кого мы воюем, — сказал ровным голосом. — Не против Лирианской империи, или вашего народа. Мы воюем против монстра, который сидит на вашем троне и готов принести в жертву всех вас ради своего безумия. Пути назад, господа, больше нет. Ни для вас, ни для нас. Мы либо уничтожим его и выжжем эту заразу дотла, либо эта зараза пожрёт всех нас. Выбор за вами…

Я повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен. Я слышал, как они выходят, их шаги были тяжёлыми, шаркающими. Шаги людей, у которых только что отняли мир, в котором они жили.

— Что теперь? — спросила София, когда мы остались одни.

— Теперь они будут сражаться, — ответил я, глядя на тактическую карту, на которой уже вырисовывался план наступления на столицу. — Не за своего маркиза, не за свои привилегии. Они будут сражаться из ненависти и страха. А это, дорогая моя, самый лучший мотиватор на войне.

Я коснулся карты, увеличивая изображение столицы Лирии.

— Готовь управленцев, скоро у них будет много работы.

Астарий упустил момент, когда борьба с оборванцами Удо переросла в войну двух империй. Передовые части выбрасывали воздушный десант в тылу под прикрытием штурмовиков. Пока лирианцы чесали репу, как выкурить десантников с позиций, по земле подходила танковая группа, разнося позиции противника.

Новые части прибывали с каждым днём, но воздушный коридор не был так широк, как хотелось бы. Поэтому мы изображали бурную деятельность, нанося неожиданные удары с разных сторон, пользуясь серьёзным преимуществом в воздухе, пока Генеральный Штаб Лирии осторожничал, конкретно так умывшись кровью в парочке воздушных боёв после того, как мы утащили грузовой флот с живым мясом для превращения в химер.