— На связи, — тут же отозвалась супруга. Её голос был ровным, но я чувствовал под этим спокойствием сжатую пружину.

— Как обстановка?

— Тихо, как в склепе, разведка подтверждает, вся канализация под столицей превращена в филиал ада. Кишит его неудачными экспериментами, плюс патрули. Но лазейки есть, мы уже наметили маршрут, ждём только твоего приказа.

— Хорошо, — кивнул я. — Готовьтесь к выходу. Конец связи.

Я повернулся к Удо, который так и стоял, растерянно глядя то на меня, то на город.

— Не волнуйтесь, маркиз. Мы не будем выжигать вашу столицу артиллерией. А теперь идите и успокойте своих людей.

Он молча кивнул и, поклонившись, вышел, оставив меня одного. Я снова поднял бинокль, лица на стенах уже не казались мне просто преградой. Они были таймером, отсчитывающим время до того момента, как безумие Астария пожрёт их всех. И я не собирался давать ему этого времени.

Идея с ультиматумом была чистой воды формальностью, протокол, который положено соблюсти перед тем, как начать вырезать заразу калёным железом. «Последнее китайское предупреждение», все знали, что за ним последует, но ритуал нужно было исполнить. Это было нужно не мне и уж точно не Астарию. Сейчас этот формализм был нужен Удо и тем остаткам лирианской аристократии, что примкнули к нему. Иллюзия того, что они перепробовали все «цивилизованные» методы, прежде чем дать добро на кровавую баню.

Парламентёров выбирали из свиты Удо, всего их было трое. Один старый, седовласый барон с честными, но наивными глазами, который всё ещё верил в силу слова и дворянскую честь. Второй молодой, амбициозный офицер из его гвардии, рвущийся проявить себя. И третьим был священник какого-то местного культа, видимо, для придания всему этому действу божественной легитимности. Когда я их увидел, мне захотелось лишь горько рассмеяться. Смертники, что добровольно шли на смерть.

— Ваше Императорское Величество, — старый барон склонил передо мной голову, его голос дрожал от волнения и гордости за возложенную на него миссию. — Мы готовы, донесём до узурпатора волю народа и ваше великодушное предложение.

— Великодушие может выйти вам боком, барон, — холодно заметил в ответ. — Астарий не тот человек, который ценит красивые жесты, только силу.

— Мы дворяне, — гордо выпрямился молодой офицер. — А парламентёры неприкосновенны.

Я криво усмехнулся.

— Расскажете об этом кодексе червям, если повезёт, они вас выслушают. Идите и постарайтесь вернуться живыми.

Они ушли под белым флагом, трое напыщенных индюков, уверенных в своей правоте и неуязвимости. Я проводил их взглядом и переключился на связь с Мэри.

— Звезда, ставки сделаны, готовь своих ребят. Думаю, у вас есть часа два, прежде чем наш спятивший друг пришлёт свой ответ.

— Уже готовимся, — отозвалась она. — Им не терпится прогуляться по столичным катакомбам. Говорят, там водятся редкие экземпляры, хотят пополнить коллекцию.

— Только пусть чучела с собой не тащат. Конец связи.

Я сел в кресло и уставился на тактическую карту. Время потекло медленно, вязко, как патока. Час, полтора… Я продолжал ждать, в какой именно извращённой форме Астарий его пришлёт. Хотя император был всё же предсказуем в своём безумии, ему нужно было шоу, унизить нас, показать своё презрение.

Ответ пришёл ровно через два часа, его доставила старинная катапульта.

— Командир, к нам «посылка»! — доложил дежурный офицер с мостика.

На главном экране появилось изображение. Небольшой контейнер, который с глухим стуком приземлился в нейтральной зоне между нашими позициями и стенами города.

— Отряд сапёров, — отдал приказ. — Под непроницаемым барьером на всякий случай. Хотя я и так знаю, что там будет…

Сапёры в тяжёлых защитных костюмах подошли к контейнеру. После короткого сканирования дали отбой, никакой взрывчатки или магии, затем вскрыли контейнер.

Даже через экран я почувствовал, как по мостику прокатилась волна отвращения. Внутри, аккуратно уложенные на шёлковую подушку, лежали три головы. Старого барона, молодого офицера и священника. Глаза были широко открыты, а на лицах застыло выражение крайнего удивления. Словно они до последней секунды не могли поверить в то, что «кодекс чести» дал сбой.

А под головами лежал кристалл.

— Включайте запись.

На экране появилось изображение тронного зала Астария. Он сидел на троне, лениво оперевшись на подлокотник. Перед ним на коленях стояли наши парламентёры.

— … именем законного регента Лирии, маркиза Удо, мы требуем вашей немедленной и безоговорочной капитуляции, — говорил старый барон, его голос дрожал, но он держался с достоинством.

Астарий радостно рассмеялся.

— Требуете? Вы, три блохи на теле дохлой собаки, смеете мне что-то требовать? Передайте своему императору, — он буквально выплюнул это слово, — что я принимаю его предложение, но на своих условиях.

Он щёлкнул пальцами, из-за трона вышли его телохранители. То, что они сделали с парламентёрами, было быстро, жестоко и буднично, никакой театральности. Просто деловая, эффективная работа по расчленению. Камера не отводила взгляд, смакуя каждую деталь.