— Да просто ты очень хорошо себе фигуру выбрал. Ладья сидит в углу и ничего не делает, никто её раньше времени не трогает, но уж когда вытащат…

— И это моя будущая жена! Никакого пиетета, кошмар. Впрочем, пустое. Вторая ошибка новичка: не обращать внимания на действия противника. Бах! И чёрный конь, казалось бы, безвредно болтавшийся посреди доски, делает шах с вилкой на ладью. Белому королю ничего не остаётся, кроме как сдать ладью без боя, но он не видит, что это его не спасёт. Ибо уже следующим ходом ферзь ставит ему мат. Белая ладья озадаченно смотрит на случившееся, но, пожав плечами, принимает как данность.

— Прошу прощения, — подала голос Кунгурцева, — я не большой специалист в этой игре, но разве мат не означает проигрыш?

— Означает, — кивнул я. — Однако ситуация выглядит как мат только на первый взгляд. На доске ведь имеются ещё фигуры.

— А я совсем запуталась, — сказала Диана Алексеевна. — Конь — это Фёдор Игнатьевич?

— Нет…

— Он очень неожиданно всё это устроил.

— Нет, Фёдор Игнатьевич — это белый король, он сейчас в матовой ситуации. А чёрный конь — это Акакий Прощелыгин.

Новость ошеломила всех, но Леонида ненадолго.

— Зелье подчинения! — воскликнул он, хлопнув себя по лбу. — Так вот в чём загвоздка, Фёдора Игнатьевича опоили! Но послушайте, это же очень плохо!

— Да… — пробормотала бледная Танька. — Это значит, что папа пил мертвеца…

— Господи, а ты-то это откуда знаешь?

— У меня послезавтра экстерн по зельеварению. Уж из чего готовятся запрещённые зелья, я понимаю.

— Беда вовсе не в этом! — паниковал Леонид. — Беда в том, что противоядия нет! Фёдор Игнатьевич будет свято верить в то, что сам принял все эти решения! И доказать ничего нельзя.

— Господа, дамы, прошу внимания на доску! Мат только кажется матом. У нас с вами тоже есть конь, который защищает короля! Вот он, здесь, стоит. Обратите внимание, как бледен. Как будто бы только что вышел из психиатрической лечебницы. Есть жидкий белопольный слон. Конечно, будь у нас второй слон, было бы лучше, но, увы, Вадим Игоревич улапсердачил в дальние странствия, иными словами, второго слона мы утратили уже в дебюте. Но всё равно — игра есть!

— Александр Николаевич, — тихо сказала Диана Алексеевна, — но ведь в этой позиции ладья неизбежно падает. Пешки проходят в ферзи… И даже если удастся этому помешать, мат конём и слоном — задача не для игрока, который допустил такую ужасную позицию. Мы едва можем рассчитывать на ничью.

Диль очень хотелось что-то сказать, но она сдерживалась. Татьяна грызла ногти, глядя на доску. Я озадаченно изучал позицию, пытаясь найти спасение ладьи.

И вдруг ответ пришёл, откуда не ждали.

Акопова выбралась из кресла, подошла к доске и с размаху брякнула ферзя на поле f1.

— Играть так играть, — заявила она. — У вас ещё есть белая королева!

В гостиную вплыл Дармидонт с подносом, уставленным чашками. Диана Алексеевна присвистнула:

— Ну что ж… Теперь я даже не представляю, на что могут рассчитывать чёрные.

Акакий Прощелыгин, подобно ленивцу, брался весьма просто. В вечерний час, когда он вышел из академии и полапсердачил (да простит меня Господь за этот вклад в русский язык) в сторону общежития, у него на пути образовалась ошеломительно красивая девушка.

— Я вас люблю, — сказала она. — Уже давно за вами наблюдаю. Растлите меня, растерзайте безгрешную душу мою, и без того практически мёртвую. Низвергните меня во тьму, покарайте за мою наивность и невинность.

Акакий растерялся на одно мгновение. Потом он сказал:

— Хорошо.

И ещё сказал:

— Только у меня в комнате сосед.

На что девушка, тряхнув фиолетовыми волосами, ответила:

— Ну что вы… Я живу одна. Чертоги моего мрачного уединенного склепа раскрыты пред вами. Наполните его поэзией смерти и разложения. Пусть воздух пропитает тихая и безысходная музыка, что, подобно опиуму, закружит наши головы…

— Но я могу достать и настоящего опиума.

— Это после. Вы рискуете потерять меня навеки.

— Конечно, конечно. Идёмте.

Акакий взял девушку под руку и отправился к дому, которого не знал. Окна дома были темны, подтверждая слова девушки, в коих Акакий и без того не сомневался, ибо свято был уверен в том, что мир полон прекрасными дамами, только и мечтающими о бедном, бледном, нищем студенте, который целыми днями вдохновенно ноет о бессмысленности жизни и тленности бытия. Мир наконец-то начал вести себя правильно, только и всего.

Диль отперла дверь и впустила Прощелыгина внутрь. Зашла следом, щёлкнул, захлопнувшись, замок.