Мы охотились на учёных, на тех самых «творцов», которые в стерильных лабораториях Астария сшивали из людей и технологий своих монстров. После падения столицы эти крысы первыми побежали с тонущего корабля. Они меняли имена, внешность, прятались в глухих деревнях, в портовых притонах, в монастырях. Все как один думали, что затеряются. Наивные чукотские дети лирианского разлива….

Сегодняшней нашей целью был некто доктор Армандо Белл, ведущий специалист лаборатории. Судя по трофейным документам, именно его гению мы были обязаны тем, что химеры были не просто машинами для убийства, а управляемым, послушным стадом. Разведка донесла, что этот «милый человек» сейчас скрывается под именем брата Августина в маленьком монастыре в предгорьях, в сотне лиг от столицы. Лечит местных крестьян от подагры и читает проповеди о всепрощении. Ирония, от которой хотелось блевать.

Я наблюдал за операцией через камеры разведчика, зависшего на стометровой высоте. Разведчики пришли к нему ночью без шума и пыли. Отряд из двадцати Призраков окружил монастырь, отрезая все пути к отступлению. Лаэрт и ещё трое бойцов вошли внутрь. Монастырь спал, лишь в часовне горела одинокая свеча. Брат Августин оказался в последнее время крайне набожным.

Маленькая, аскетичная комнатка: кровать, стол, стул и церковный знак на стене. Он сидел за столом и читал какую-то древнюю книгу при свете масляной лампы. Услышав скрип двери, поднял голову, на его лице, худом и интеллигентном, с аккуратной бородкой, отразилось сначала удивление, а потом понимание и ужас.

— Доброй ночи, доктор, — сказала Лаэрт, входя в келью. Голос эльфа в тишине прозвучал оглушительно громко. — Простите, что без стука, у нас к вам несколько вопросов по вашей прошлой работе.

Армандо вскочил, опрокинув стул, глаза метались по комнате, ища путь к бегству, но его не было. Лаэрт перекрывал дверь, двое моих бойцов стояли у окна, скинув скрыт.

— Я… я не знаю, о чём вы, — пролепетал он, пытаясь изобразить испуганного монаха. — Я брат Августин. Я служу богу…

— Вы служили дьяволу, доктор, — прервала его Лаэрт. — И делали это весьма успешно, системы подавления воли, протоколы управления стаей, впечатляющая работа. Особенно та часть, где вы использовали в качестве подопытных детей из приютов. Очень… креативно.

При упоминании детей он вздрогнул, и маска монаха треснула. На эльфа смотрел уже не смиренный слуга бога, а загнанный в угол зверь.

— Я не хотел! — выкрикнул Армандо, и в его голосе зазвенела истерика. — Меня заставили! Астарий угрожал моей семье! У меня не было выбора!

Классика жанра, они все так говорят. «Меня заставили», «я просто выполнял приказ», «я не знал».

— Выбор есть всегда, доктор, — тихо сказала эльф. — Мы навели справки, у вас была недвижимость и капитал в соседней стране. Но вы выбрали другой путь. Вы выбрали жизнь, оплаченную страданиями и смертью сотен невинных. Так что не надо мне тут рассказывать про отсутствие выбора.

Он смотрел на меня, его губы дрожали. Он понял, что мы знаем всё.

— Что… что вы со мной сделаете? — прошептал ученый.

— У вас есть два варианта, доктор, — из-за спины Лаэрта вышла Мери. — Вариант первый: вы добровольно и с песней отправляетесь с нами. Рассказываете, все, что знаете, а потом просто уснете. Навсегда…

— А второй вариант? — спросил он с замиранием сердца.

— А второй вариант проще, — Мери улыбнулась, но улыбка, должно быть, получилась жуткой. — Я оставляю вас здесь. А через час «случайно» передаю жителям соседнего городка, откуда выгребли половину населения на опыты, документы из вашей лаборатории. С подробным описанием экспериментов над детьми. Думаю, они будут очень… благодарны своему святому «брату Августину», который так хорошо лечил их от подагры. Уверена, вас разорвут на части голыми руками, а затем сожгут. Выбирайте, доктор, у вас есть ровно минута. Ведь, как уже было сказано, выбор есть всегда.

— Я… я согласен, — выдохнул он через тридцать секунд. — Все расскажу.

Личные покои Астария были квинтэссенцией дурного вкуса и непомерного эго. Всё кричало о богатстве и власти, но кричало вульгарно, безвкусно, как ярмарочный зазывала. Позолота везде, где только можно и нельзя. Бархат таких ядовитых оттенков, что глазам становилось больно. Огромная кровать с балдахином, на которой могла бы разместиться рота солдат. И портреты! Десятки портретов хозяина во всех мыслимых и немыслимых позах: на коне, с мечом, в мантии, с задумчивым видом, глядящего в светлое будущее… Хотелось взять огнемёт и устроить тут локальный акт вандализма во имя настоящего искусства.

Я бродил по этим комнатам не из праздного любопытства. Пока мои спецы потрошили архивы и допрашивали пленных, я занимался тем, что умел лучше всего, искал то, что плохо лежит. В таких местах, в логове главного боевого пи… засранца, всегда можно найти что-то интересное. Потайные ходы, секретные дневники, заначку с компроматом на соратников. Астарий был параноиком, а параноики всегда оставляют следы.

Я методично сканировал пол, стены и потолок своими браслетами. Хм, пусто. Либо я плохо ищу, либо Астарий был не так прост. Моё внимание привлёк массивный стол из чёрного дерева, заваленный какими-то бумагами и картами. Я сгрёб всё это на пол одним движением, не особо церемонясь. Под стопкой карт обнаружилась инкрустированная панель. Никаких рун, никаких магических замков, просто гладкая поверхность. Я провёл по ней рукой, браслет на запястье едва заметно вибрировал, сканируя.

— Биометрия, — пробормотал сам себе. — Отпечаток ладони. И, скорее всего, не только.

Я приложил к панели отрубленную голову Астария, которую Мрак любезно оставил мне в качестве «ключа». Ничего. Тогда я приложил к панели его же руку, которую мы нашли рядом с трупом одного из советников. Щёлк… Панель сдвинулась в сторону, открывая потайной отсек.

Внутри, на бархатной подкладке, лежал всего один предмет. Небольшой, чёрный кристалл, по форме напоминающий вытянутую капсулу. Он был холодным на ощупь, и от него не исходило никакой магической ауры. Обычный кусок обсидиана, если не знать, что ищешь. Но я знал, видел подобные штуки раньше, в другом мире, где стоял храм Пауков. Это был коммуникатор, не магический артефакт связи, а именно технологическое устройство. И принадлежало оно явно не Астарию.