— Скучаешь в одиночестве, красавица? — его голос был низким и бархатным, явно поставленным для эффектного соблазнения.

Моя рогатая красотка лениво, как в замедленной съёмке, повернула к нему голову. Фейри не сказала ни слова, лишь приподняла одну бровь. Но в этом жесте было столько холодного презрения, что парень на секунду запнулся. Впрочем, алкоголь и самомнение быстро вернули ему кураж.

— Не стоит быть такой неприступной, — продолжил он, присаживаясь на край диванчика. — Этот вечер слишком хорош, чтобы проводить его в компании самой себя. Меня зовут…

— Мне плевать, как тебя зовут, — её голос, приглушённый шарфом, прозвучал тихо, но от него веяло таким холодом, что, казалось, воздух вокруг стал гуще. Она сопроводила слова едва заметным жестом, пальцами лениво махнула в сторону, мол, отвали, не мешай.

Ответ пикаперу явно не понравился. На его смазливом лице проступило удивление, быстро сменившееся гневом. Судя по нахмуренным бровям и сжатым губам, паренёк не привык к отказам. Он, видимо, считал, что его внешности и наглости достаточно, чтобы любая девушка растаяла и потекла.

Я ускорил шаг, понимая, что сейчас начнётся «веселье». Я был уже в паре метров от столика, когда ухажёр окончательно потерял терпение.

— Слушай ты, сучка рогатая, — прошипел он, теряя весь свой «шарм», — ты, может, не поняла? Я предлагаю тебе хорошо провести время!

С этими словами он протянул свою лапищу и попытался схватить Фейри за руку.

Всё произошло за долю секунды. Его рука уже почти коснулась её запястья, но тут на её пути возникла моя. Я не стал ничего ломать, просто перехватил его кисть и чуть-чуть сжал, совсем немного. Ровно настолько, чтобы его пальцы, сжимавшие воображаемую руку Фейри, рефлекторно разжались, а из его горла вырвался сдавленный, похожий на писк, крик. Паренек дёрнулся, пытаясь высвободиться, но моя хватка была как стальной капкан. Его глаза, полные боли и изумления, впились в моё лицо.

— Ты… ты знаешь, кто мой отец?! — злобно, срываясь на визг, выкрикнул пикапер.

Я молчал, продолжая смотреть ему в глаза и чуть усиливая нажим. Просто чтобы напомнить о реальности. А вот Фейри решила, что пора заканчивать этот фарс.

— Старый хрен, — лениво протянула она, и я впервые увидел, как она смотрит на меня с того момента, как я вошёл в ресторан. Её глаза горели тёмным, пожирающим огнём. В них плескалось много всего: и радость, и голод, и обещание. — Старый хрен, что будет завтра хоронить своего нерадивого сына, если ты не уберёшь отсюда свою тушку в течение следующих пяти секунд.

Под полупрозрачным шёлковым шарфом на её губах играла дьявольская улыбка.

Я не стал разыгрывать из себя кисейную барышню и обнял её так, будто мы только что вышли из эпицентра ядерного взрыва, и это последний живой человек на планете. Фейри прижалась ко мне всем телом, горячая, пахнущая каким-то терпким, едва уловимым ароматом ночных цветов. Моя рогатая неприятность и якорь в этом безумном океане миров.

Пока руки привычно вспоминали изгибы её спины, мозг, эта занудная скотина с профессиональной деформацией, продолжал сканировать зал. Привычка вторая натура, а у меня она, похоже, выжжена калёным железом прямо на подкорке. Пятеро крепких бойцов, рассредоточенных по залу так, чтобы перекрывать все сектора обстрела и подходы к нашему столику. Взгляды цепкие, холодные, как у голодных волков на лежке. Эти ребята не за коктейлями сюда пришли. Они пасли периметр Фейри с такой тщательностью, что даже муха не пролетела бы без досмотра её интимных мест.

Фейри, ничуть не смущаясь публики, которая и так уже пялилась на нас во все глаза, грациозно перетекла ко мне на колени. Уселась плотно, по-хозяйски, обвив рукой мою шею. Её рожки едва не задевали мой лоб, а в глазах плясали те самые чертенята, по которым я, оказывается, чертовски соскучился.

— Смотри-ка, — шепнула она мне прямо в ухо, обжигая дыханием, — твои фанатки сейчас лопнут от праведного гнева.

Я проследил за её взглядом. Официантки, те самые милые кошечки, теперь напоминали взбешённых фурий. Они сновали мимо, стараясь ставить тарелки с закусками так, чтобы максимально эффектно выгнуть спину или случайно задеть меня бедром. Стреляли глазками, метали молнии в Фейри и всем своим видом демонстрировали, что я совершаю грандиозную ошибку, выбрав эту рогатую вместо их пушистых хвостов. Фейри лишь насмешливо щурилась. Рогатая прекрасно знала, что в этой пищевой цепочке она одна из вершин, недостижимых для остальных.

В какой-то момент гул музыки и звон бокалов словно отошли на второй план. Мы остались одни, по крайней мере, так казалось внутри нашего маленького пузыря реальности. Фейри быстрым, почти неуловимым движением сорвала с лица шелковый шарф.

Её губы оказались на вкус как ледяное вино и летний костер одновременно. Это была печать, подтверждение того, что я здесь вместе с ней, и мир пока ещё не развалился на куски. Длилось это вечность и секунду одновременно. Когда она отстранилась и вернула шарф на место, я почувствовал, как внутри что-то, долгое время бывшее сжатой пружиной, наконец начало расправляться.

Она нежно провела ладонью по моей щеке. Кожа у неё была прохладной, а прикосновение почти невесомым.

— Сколько, Влад? — её голос дрогнул, в нём прорезалась та самая нотка, которую так тщательно прятала за маской властной Магнус. — Сколько мы не виделись на самом деле? Не по местным часам, а по твоим?

Я вздохнул, чувствуя, как на плечи наваливается тяжесть всех прожитых лет. В горле внезапно пересохло. Триста лет, число, которое страшно даже произнести вслух, если ты не какой-нибудь древний дуб или занудный эльф.