Точка на карте, которую мне прислали, оказалась входом в дорогой ресторан. Даже не так. В РЕСТОРАН. Название, выведенное элегантной вязью из жидкого света, было мне, разумеется, незнакомо, но всё остальное кричало о статусе и непомерных ценах.

Я ожидал, что меня остановят на входе, и не ошибся. Едва подошёл к массивным дверям из резного дерева и стекла, как из-за них выскользнула девушка. Милая, с очаровательными кошачьими ушками, подрагивающими в такт её движениям, и ослепительной улыбкой.

— Добрый вечер, сударь… — промурчала хвостатая. — У вас заказан столик?

— Меня ждут, — коротко ответил ей, пытаясь пройти мимо.

Но кошечка оказалась не так проста. Она сделала неуловимое движение в сторону, преграждая мне путь. Её улыбка стала чуть менее широкой, а глаза, большие и зелёные, внимательно меня просканировали с ног до головы. Я почти слышал, как в её голове щёлкают шестерёнки оценочного механизма. Так, одет чисто, но без изысков, недорогая, но качественная ткань. Обувь удобная, для ходьбы, а не для сидения на мягких диванах. Никаких украшений, гербов, знаков принадлежности к какому-либо клану или роду. Вывод: средний класс, скорее всего, турист или коммивояжёр, забредший не в тот район. Вердикт: отказать.

— Боюсь, без предварительного бронирования все столики заняты, — уже более холодным тоном сообщила она. — Могу порекомендовать вам отличное заведение через два квартала, там прекрасная кухня.

Я вздохнул, можно было, конечно, устроить скандал или просто отпихнуть её и пойти дальше, но зачем? Мы же цивилизованные люди, по большей части. Тем более, это все лишь работа для нее.

— Девочка, не усложняй, — сказал, доставая из внутреннего кармана куртки тонкую платиновую карточку, которую мне предусмотрительно оставили в номере.

Я просто помахал ей перед носом девушки, глаза кисы на мгновение расширились до размеров блюдец, ушки встали торчком. Выражение её лица сменилось так быстро, что я невольно восхитился её профессионализмом. От холодной вежливости через шок к подобострастному обожанию, и всё это за полторы секунды.

— Прошу прощения, ваше благородие! — её голос снова превратился в сладкое мурлыканье. — Могу уточнить номер столика?

Слегка задумавшись, сказал числобуквенный набор, идущий за координатами в сообщении. Судя по всему, назвал верно, киса тут же развернулась и повела меня внутрь, виляя бёдрами так, словно от этого зависела её годовая премия. Внутри всё буквально вопило о роскоши, но, надо отдать должное, о роскоши со вкусом. Панорамные стены, за которыми раскинулся город, мягкий свет, льющийся из ниоткуда, живые растения, оплетающие колонны, и тихий шелест воды от небольших фонтанчиков, гармонично и до одури красиво.

Публика соответствовала. Но что меня удивило, это чёткое зонирование. Владельцы ресторана, похоже, прекрасно понимали разницу между поколениями. Та часть зала, через которую меня вела кошечка, была оплотом респектабельности и старины. Здесь сидели разумные, которым, судя по их виду, уже давно перевалило за полтинник, а некоторым и за несколько сотен. Тихо играла ненавязчивая классическая музыка, велись неспешные беседы. Мужики в дорогих костюмах курили сигары, выпуская в воздух клубы ароматного дыма, очуметь, система вентиляции тут, должно быть, стоит как небольшой космолёт. Благородные матроны, увешанные драгоценностями, лениво тянули шампанское из высоких бокалов. Атмосфера была такой, что хотелось говорить шёпотом и ходить на цыпочках.

А потом я шагнул через невидимую границу звукового барьера. И попал в совершенно другой мир.

Здесь всё было бодрее, громче, живее. Музыка, какой-то агрессивный электронный бит, заставлявший вибрировать пол. Вместо приглушённого света неоновые всполохи и голограммы. Молодёжь, или те, кто себя к ней причислял, веселилась на полную катушку. Громкий смех, звон бокалов, оживлённые разговоры. На небольшом танцполе в центре зала красивые девчонки всех рас и цветов кожи крутили задницами, демонстрируя чудеса пластики и гибкости, заставляя пускать слюни малолетних и не очень пареньков за ближайшими столиками. Здесь жизнь била ключом, пахла алкоголем, дорогим парфюмом и молодостью. Два мира, разделённые лишь парой шагов и звуконепроницаемым полем. Старики и молодёжь, традиции и бунтарство.

Мой путь через бурлящий молодёжный зал закончился возле двух столиков у панорамной стены, сдвинутых вместе, чтобы создать подобие приватной зоны. И там, вальяжно развалившись на мягком диванчике, сидела моя Фейри.

Лицо её было прикрыто тонким шёлковым шарфом, который скрывал нижнюю половину лица, но оставлял на виду притягательные глаза, почти скучающе, следившие за танцующими. Из-под копны иссиня-чёрных волос выглядывали кончики небольших, изящных рожек. Она была похожа на экзотическую хищницу, отдыхающую после удачной охоты.

Я уже собирался подойти, когда заметил движение. К столику целенаправленно двигался молодой рогатый. Судя по всему, отпрыск какого-то аристократического рода. Здоровенный бугай, косая сажень в плечах, мышцы бугрятся даже под модной рубашкой. На морду лица типичный красавчик из тех, что украшают обложки глянцевых журналов. Эдакий «плохой парень», от которого сходят с ума все малолетки. Для храбрости он на ходу опрокинул в себя какой-то синий коктейль и с видом победителя по жизни подкатил к Фейри.