— Господа… — прошептал он, и его голос утонул в очередном приступе рвоты.

Мэри, в отличие от него, была на ногах. Она не спала ни минуты, как только утих вой химер и замолкли выстрелы, она начала обходить периметр. Не для того, чтобы считать потери, хотела понять, с чем они столкнулись.

Сейчас она сидела на корточках возле одного из трупов химер. Её лицо, покрытое слоем копоти и грязи, было непроницаемым, как у древней статуи. Только мелко дрожащие пальцы, которыми она осторожно ковыряла оплавленный стык между хитином и металлом, выдавали её внутреннее состояние.

— Технологии «Пауков», — констатировала она вслух, обращаясь скорее к себе, чем к Лаэрту, стоявшему за её спиной. — Не кустарно, но довольно грубо, словно какой-то деревенский кузнец пытался скопировать двигатель от звездолёта, имея в распоряжении только молот и наковальню.

— Но оно работает, Ваше Величество, — хрипло ответил эльф. Его всегдашняя невозмутимость дала трещину, в глазах плескался плохо скрываемый шок.

— Да, — кивнула Мэри. — Работает. Слишком хорошо, они взяли базовые принципы работы, вероятно, больше протащить сне могли или не успели. А затем скрестили без тонкой настройки, калибровки, просто воткнули провода в мозг и накачали боевыми стимуляторами. Это даже не армия, скорее биологическое оружие массового поражения. Химеры не чувствуют боли, не знают страха, просто прут вперёд, пока их не разорвёт на куски.

Видящая поднялась, отряхивая с перчаток ошмётки чужой плоти. И именно в этот момент её взгляд упал на руки. Они всё ещё дрожали, не сильно, едва заметно, но эта мелкая, противная дрожь была ей незнакома. Мэри сжала их в кулаки с такой силой, что хрустнули суставы.

«Соберись, — мысленно приказала она себе. — Не сейчас и не здесь».

Она совершила ошибку, страшную и чудовищную. Одна из жён Стратега, недооценила противника, повелась на имперскую пропаганду, на пустые города и мёртвую тишину. Решила, что Астарий блефует, что он слаб и напуган. В итоге привела этих неопытных, восторженных мальчишек и мужиков, на бойню.

Удо наконец-то смог подняться. Он подошёл к ней, шатаясь, его лицо было землистого цвета.

— Ваше Величество… что… что это было?

Мэри медленно повернула к нему голову. Её голубые глаза, обычно полные жизни, сейчас были пустыми и холодными, как два осколка льда.

— Это была война, маркиз. Не та, где аристократы меряются длиной родословных на балах, а та, где кишки наматывают на гусеницы танков. И вы, маркиз, оказались к ней не готовы. Как и я, собственно.

— Но мы… мы отбились, — пролепетал Удо, ища в её словах хоть какую-то опору.

— Мы отбились, — подтвердила Мэри. — Но это был лишь авангард, разведка боем. Они просто посмотрели, как мы будем умирать. А мы потеряли почти треть людей и почти весь боезапас, наши маги на пределе сил.

Она обвела взглядом поле, усеянное трупами. Её гвардейцев погибло всего трое, непозволительная роскошь в их положении. Но повстанцы Удо… тут счёт шёл на сотни.

— Я повела вас в ловушку, маркиз. Я ошиблась, и цена этой ошибки реки крови.

Удо смотрел на неё, не понимая. Он ожидал чего угодно: приказов, упрёков, даже истерики. Но не этого тихого, ледяного самобичевания. В этот момент она перестала быть для него богиней войны. Она стала просто женщиной, на чьи плечи рухнул неподъёмный груз ответственности.

— Мы не могли знать… — начал он, но Мэри его перебила.

— Я должна была знать! — её голос сорвался, в нём впервые прорезались живые, человеческие нотки боли и ярости. — я должна была выпотрошить всё окружение Астария, узнать наверняка, что он продался Паукам. Но к тому времени лично вы, маркиз, скорее всего, уже весело болтались в петле. — от этих слов Удо остолбенел.

Она резко развернулась и пошла прочь, к одному из уцелевших транспортников.

— Собирайте выживших, маркиз. Пересчитайте то, что осталось от вашей армии, и готовьтесь. Настоящий ад ещё даже не начинался. Астарий просто показал нам свои игрушки. Молитесь, чтобы Морозов успел спасти хоть кого-то.

Я смотрел на голографические снимки, которые Мэри передала через ретранслятор, и лицо моё, казалось, превращалось в камень. В комнате стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения моего летающего штаба. София, Мирра и Ворон, стоявшие рядом, молчали, боясь даже дышать. Они видели выражение моего лица и понимали: случилось нечто из ряда вон выходящее.

На трёхмерном изображении, зависшем в центре стола, медленно вращался разорванный торс химеры. Картинку можно было увеличить, рассмотреть в деталях. Каждый стык хитина и металла, каждую трубку, грубо вживлённую в живую плоть.

Это был подарок Шиани, несомненно. Пусть неуклюжая, топорная, собранная на коленке. Словно гениальный инженер оставил чертежи, а какой-то пьяный подмастерье пытался по ним собрать сложнейший механизм, используя вместо лазеров и нанитов кувалду и паяльную лампу. У местных ничего такого не могло быть при всё желании. К тому же мой ИИ в браслете уже подкинул парочку упоминаний, что Пауки использовали такие технологии, когда чувствовали, что не смогут удержать мир. Действительно, зачем просто всех убивать, когда можно сделать из всех подряд машину для убийства…