— Да, был.

— Надеюсь, он в добром здравии?

— Такой же ворчливый, как всегда, — беззаботно отвечаю я, уклоняясь от реального ответа.

Это заставляет ДельМара изобразить нечеловеческое веселье, прежде чем он кивает. — Я полагаю, он собирается продолжать игнорировать любые послания, которые мы ему отправляем. Наталья убила бы его десятилетия назад, если бы он не доказал свою полезность в обращении с магией.

Я киваю. Наталья — их хранительница, и Гранатовый Маг ежедневно проклинал ее имя, когда я был под его опекой. Он не скрывал, что хотел отстранить «Бессмертный Квинтет» от власти, но не убить. Он никогда не говорил мне, почему важно оставить их в живых, но он очень изобретательно подходил к ругательствам, описывая каждого из них.

— Тогда двигаемся дальше, — напевает Наталья, как будто ей наскучила эта светская беседа. — Ты знаешь настоящую причину, по которой мы здесь, в Эвербаунде? Отвечай «да» или «нет».

Вопросы «да» или «нет» проклятие существования каждого фейри. Мой пульс учащается, когда я понимаю, что они пытаются загнать меня в угол. Если они узнают, что я знаю о смерти Херста, мне крышка.

Поэтому вместо ответа я изображаю глубокую задумчивость, изучая каждого из них, и перехожу к самой отвлекающей теме, которая приходит мне в голову. — Это потому, что движение против наследия становится все более суровым? Они были нацелены на вас пятерых, поэтому вы пришли сюда в поисках убежища?

Сомнус фыркает, и я благодарю богов, когда он попадается на приманку. — Как будто их маленькое движение не утихнет через несколько жалких десятилетий. Мы ищем гораздо более серьезную угрозу.

Я стараюсь подражать Мэйвен и сохранять выражение лица пустым, потому что теперь, когда я знаю, что есть предсказанный Телум, нетрудно понять его значение… например, Мэйвен. Она — оружие Сущности, и я могу только предположить, что она представляет опасность для «Бессмертного Квинтета».

Значит, они вообще больше не ищут убийцу Херста.

Они начали искать ее.

Моя теория подтверждается, когда ДельМар пристально изучает меня своими бледно-желтыми глазами, его зрачки щелевидны, как у гидры, даже в его более гуманоидной форме. Его раздвоенный язык на мгновение высовывается, чтобы облизать губы.

— Я слышал, что ваша хранительница родилась человеком. Странно, что простой атипичный кастер продержался так долго в таком жестоком семестре, не так ли?

— У нее есть сильные связанные, и мы продолжим защищать ее, какими бы жестокими ни стали обстоятельства, — спокойно отвечаю я, выдерживая его взгляд.

— Скажи на милость, откуда твоя хранительница? — Наталья напевает.

Я ненавижу, что они спрашивают о Мэйвен, но еще больше я ненавижу то, что не способен солгать, чтобы защитить ее, если до этого дойдет.

— Ты собираешься предать ее. Теперь они будут за ней охотиться, — рычит голос в моей голове.

— Она недостаточно сильна, чтобы защитить себя от них, и ты тоже.

— Просто дай ей уже умереть. Мы ненавидим ее. Она собирается покончить с нами.

Мой левый глаз начинает подергиваться, но я, наконец, справляюсь: — Она не была воспитана в мире наследия, поэтому, боюсь, ее пребывание в Эвербаунде было периодом адаптации.

— Это не то, о чем я спрашивала, фейри, — драматично надувает губы Наталья, вставая, чтобы обойти стол.

Бессмертная одета в полупрозрачное платье, которое больше подходит для похода в клуб, чем для допроса студентов. Она садится прямо передо мной, ее проницательные голубые глаза снова начинают светиться. Она пытается вытащить правду из моей головы, и я молюсь, чтобы талисман выдержал. Я чувствую, как он нагревается у меня в кармане.

— Давай попробуем еще раз. Из какого уровня существования пришла твоя хранительница?

Мой пульс учащается от тревоги, но я вспоминаю, что Мэйвен сказала нам, что ее забрали в Нэтэр еще ребенком. Итак, абсолютная истина заключается в том, что…

— Из мира смертных, конечно. Откуда же еще?

— И она всегда была в мире смертных?

Мои ладони становятся влажными, и я тщательно подбираю слова. — Где еще она могла бывать? Хотя технически, я слышал, что мы все отправляемся в Лимб, когда находимся без сознания, так что я полагаю, что она была там таким образом.

Рука Натальи молниеносно протягивается и обвивается вокруг моей шеи. У меня нет доступа к кислороду, когда ее лицо искажается в отвратительном оскале, вся эта красота старого света теперь уродлива от гнева.

— Не смей играть со мной в игры. Отвечай только «да» или «нет». Насколько тебе известно, твоя хранительница когда-нибудь проходила через Границу?

Она швыряет меня обратно в кресло, чтобы я мог глотнуть воздуха и предложить ответ, но я никогда не отвечу на это. Я не могу. Если я это сделаю, они узнают правду.