Но если я буду хранить молчание, они так же быстро узнают правду. Это невозможно соврать. Мой голос перестанет звучать так, как это происходит всегда, когда ложь пытается слететь с моих губ.

Поэтому вместо этого я изображаю абсолютный шок. — Через Границу? Например, в Нэтэр? Как это вообще может быть…

ДельМар двигается так быстро, что я не замечаю его, пока меня не швыряет через всю комнату, впечатывая в стену. Мгновением позже появляется Сомнус, хватая меня за волосы, чтобы поднять на ноги. Он заносит колено в мою свежую рану на бедре. Это настолько неожиданно и болезненно, что, к стыду своему, вырывается резкий крик боли.

Очевидно, я их разозлил. И когда Наталья крадется ко мне, та же отвратительная гримаса искажает ее черты, а глаза зловеще светятся, я понимаю, что меня собираются пытать, чтобы получить информацию.

Тогда они убьют меня.

И все, о чем я могу думать, — это все, чего я не смогу испытать с Мэйвен, если умру здесь. Я не смогу просыпаться рядом с ней по утрам, пробовать на вкус ее аппетитную кровь или наблюдать, как ее темные глаза вспыхивают завораживающим гневом всякий раз, когда она злится. Я не получу о ней ответов, которые все еще отчаянно хочу получить. Я никогда больше не смогу слушать опьяняющие звуки, которые моя прекрасная порочная sangfluir издает в постели, или наблюдать, как смягчается выражение ее лица перед тем, как я ее поцелую.

Интересно, будет ли она плакать из-за меня.

Сомнус все еще прижимает меня к стене. Но когда Наталья обнажает свои клыки и вонзает их в мое запястье, вытягивая из меня мучительно долгую порцию крови, раздается тихий стук в дверь.

— Нас не беспокоить, — сердито гремит ДельМар. — Кто бы посмел…

— Это Пиа, сэр.

Пророчица из храма Гален? У меня слишком кружится голова от удушья и расцветающей в руке боли, чтобы понять, с какой стати ей стучать в такое время. На мгновение у меня звенит в ушах, и голоса в моей голове с ревом вырываются на поверхность. Я остаюсь прижатым к стене, хватая ртом воздух, пока Наталья отпускает мое запястье, обмениваясь через дверь словами, которые я не могу разобрать.

Внезапно Сомнус отпускает меня с резким ругательством, как раз в тот момент, когда Энджела впервые делает движение, распахивая дверь кабинета и вылетает вон. ДельМар, Сомнус и Наталья следуют за ней, оставляя меня растерянно моргать, когда я остаюсь один в кабинете Херста с горящим запястьем и пророчицей, стоящей рядом.

Фигура в белом плаще поворачивает голову в мою сторону.

— У тебя идет кровь, — тихо говорит она.

Я пытаюсь отдышаться и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, схватившись за горящее запястье. Наталья — древний вампир, а значит, в отличие от наследия вампиров, её яд способен обратить человека в вампира… если тот умрёт, пока яд остаётся в организме.

Как сейчас могу умереть я.

Но они ушли, так что я не собираюсь умирать.

— Куда они пошли? Что происходит? — Хрипло спрашиваю я.

Единственное, что приходит мне в голову, что так быстро могло отвлечь их внимание, — это если бы Пиа объявила, что кто-то пытался пересечь ограждающие чары. Что, если она сообщала о попытке побега Мэйвен? Что, если мою хранительницу могут поймать и убить в любой момент?

— Твоя хранительница в полной безопасности, Сайлас Крейн, — отвечает Пиа, напоминая мне, что она ясновидящая и, вполне возможно, умеет читать мысли. — В настоящее время она находится за пределами защитных чар, окружающих Эвербаунд.

Однако это только усиливает мою панику. — Они ищут ее? Ты им сказала?

Пророчица качает головой в белом одеянии. — Нет. Я просто пришла доложить им, что рой огоньков вырвался из Лимба и разрывает в клочья все, что попадется им на пути в западном крыле. Без Принца Кошмаров им, скорее всего, потребуется пара часов, чтобы поймать огоньки в ловушку и погасить их.

Почему она упомянула Крипта? Ее слова крутятся у меня в голове, не имея смысла. Из-за недавней потери крови и вампирского яда, пульсирующего в моем организме, я, кажется, не могу ни на чем сосредоточиться. Звон в ушах усиливается.

— Мне нужно попасть к Мэйвен, — бормочу я. Слишком поздно понимая, что говорил на языке фейри.

Но Пиа, должно быть, понимает, потому что напевает. — Такой преданный. Как мы и надеялись.

Это заявление также не имеет смысла, но я слишком измучен и поглощен болью, чтобы задавать дополнительные вопросы, поскольку Пиа поддерживает меня и помогает покинуть кабинет Херста. Но когда мы подходим к квартире моего квинтета, а не к выходу, я затуманенно моргаю и хмурюсь.

— Мэйвен, — настойчиво повторяю я. — Я должен добраться до своей хранительницы.

Пиа даже не обращает внимания на мой протест, когда стучит в дверь. Мгновение спустя Бэйлфайр открывает дверь и смотрит на нас. Его глаза дикие, и это говорит мне о том, что он борется со своим внутренним драконом. Царапины на его шее, как будто он пытался снять ошейник, еще раз доказывают, что он борется изо всех сил.

— Где ты был? — рявкает он, затаскивая меня внутрь и захлопывая дверь, даже не поздоровавшись с таинственной пророчицей. — Мэйвен ушла час назад. Какого черта ты не пришел раньше, чтобы пойти с ней за пределы защиты?