До недавнего времени я видел Сомнуса вблизи только один раз. Когда мне было одиннадцать, он без предупреждения приехал в дом моей семьи в сельской местности, чтобы поручить моему отцу приготовить для него сильнодействующее зелье. Мой отец не сказал мне, для чего предназначалось это зелье, только то, что оно для сомнительных целей. Когда пришло время доставлять смесь, мой отец прислал одного из сотрудников нашего дома. Они вернулись по кусочкам в пропитанном кровью мешке для трупов, и я решил больше никогда не пересекаться с Сомнусом ДеЛюном.

И все же мы здесь.

— Я не последний в своем роду, — бормочу я сквозь гнев, поправляя его предыдущее заявление. — Есть и другие Крейны.

— Ни один из них фейри крови. — Сомнус останавливается перед старым кабинетом директора Херста. Он указывает на дверь, как будто я должен войти. — Давай покончим с этим. Твоя неспособность нагло солгать должна ускорить это.

Я беру себя в руки и вхожу в двери. Комната безупречно чиста по сравнению с тем, когда я видел ее в последний раз, но я все равно стараюсь не смотреть на место, где мы нашли Мэйвен, лежащую в луже ее собственной крови. Вместо этого я смотрю прямо перед собой на трех монстров в комнате.

Наталья, Икер и Энджела.

— Они собираются убить тебя немедленно, — хихикает голос в моей голове.

— Сделай первый ход. Атакуй их.

Это было бы самоубийством, и голоса чертовски хорошо это знают. Я борюсь с желанием сунуть руку в карман, где ждет мой кристалл.

Прижав руки к груди, я сажусь напротив них и с любопытством наклоняю голову. — Херст где-то чем-то занят?

В конце концов, никто, кроме моего квинтета, не знает, что он был убит. Надеюсь, это даст им меньше поводов задавать мне вопросы. Но если они и скорбят, то никто из «Бессмертного Квинтета» не подает никаких признаков этого, поскольку Наталья тихо фыркает и складывает руки на столе между нами.

— Вряд ли нужны все мы, чтобы получить ответы, которые мы хотим.

Ее голубые глаза начинают светиться. Я задерживаю дыхание, мысленно молясь Коа, чтобы мой скрытый талисман сработал. Он бог изобретательства, лжи и правды, а также магии, среди прочего.

Губы Натальи сжимаются, а глаза перестают светиться. — Я вижу, у тебя есть щит, который не дает мне лезть тебе в голову. Тебе есть что скрывать, фейри?

Я отрицательно качаю головой, радуясь, что могу хотя бы лгать языком тела. — Я предпочитаю, чтобы в моей голове был только один человек. Это не самое приятное место из-за моего проклятия.

Обычно я бы никогда так не распространялся, но я хорошо помню уроки, которые преподал мне отец в юном возрасте. Он объяснил, что мы, кровавые фейри, находимся в невыгодном положении, не умея лгать, но что есть способы исказить правду даже без откровенной лжи. Невербальные действия, задавание вопросов вместо того, чтобы отвечать, перенаправление внимания… и свободное предоставление информации, если это не то, что от нас на самом деле спрашивают.

Моя резкая откровенность в отношении такой запретной темы заставляет ДельМара приподнять бровь. Это странно смотрится на его почти чешуйчатом лице. Он обменивается коротким взглядом с Натальей, и я задаюсь вопросом, общаются ли они телепатически, как это могут некоторые могущественные квинтеты. Никто не знает, обладает ли «Бессмертный Квинтет» такой способностью. Я полагаю, что любой, кто когда-либо задавал этот вопрос, не дожил до того, чтобы поделиться ответом.

— Интересно, — размышляет ДельМар. — Я слышал, что некоторые проклятия передаются по наследству, как, похоже, и у тебя. Смерть твоих родителей была печальной. Мне всегда нравилась семья Крейнов из «Арканов». Такие преданные люди.

Сомнус усмехается, стоя рядом с Энжелой Зумой. — В конце концов, они оказались совершенно бесполезными, разорвав друг друга на куски вот так.

Я смотрю вперед, притворяясь, что не обращаю внимания на их разговор. Но в своей голове я все еще слышу крики, когда мои родители набросились друг на друга. Я спрятался в ближайшем шкафу для одежды, чтобы они не заметили меня и не напали на меня тоже, и слушал тошнотворные звуки их смертельной схватки. Они были последними из квинтета моих родителей после того, как двое погибли на Границе, а Принц Кошмаров довел Омара, их хранителя, до самоубийства вместе с моим дядей и несколькими другими случайными наследниками.

Я, блядь, никогда не прощу Крипта за его участие в этом.

— Очень хорошо. Мы будем откровенны в наших вопросах, — говорит Наталья голосом как колокольчики, играя кончиками своих рыжевато-каштановых волос. — Где ты был на рассвете в день бала?

— Мы с моим квинтетом возвращались из романтического путешествия в уютный маленький городок, — отвечаю я, наклоняя голову. — Почему вы спрашиваете? Я задавался вопросом, что вдохновило «Бессмертный Квинтет» почтить нас вашим присутствием.

— Наше дело — это наше личное дело, — холодно отвечает ДельМар. — Не смей задавать нам вопросов.

— Может быть, это семейный визит? — Спрашиваю я, невинно поглядывая на Сомнуса.

Его взгляд полон предупреждения. — Скажи еще что-нибудь, граничащее с дерзостью, и я с радостью убью тебя, чтобы ослабить жалкий так называемый квинтет этого неуправляемого придурка.

Очевидно, он ненавидит Крипта так же сильно, как и всегда. Я понимаю его чувства.

— Ты был учеником Гранатового Мага, не так ли? — Спрашивает ДельМар.