— Я был прав. Твоя киска буквально чертовски волшебна.

Я не могу сдержать вырывающийся смех. — Или это твой член волшебный.

— Да, но я уже знал это. Это никогда не подвергалось сомнению, — усмехается он, целуя меня в обе щеки и спускаясь вниз по шее. — Но то, что у тебя между ног? Это настоящий рай, Мэйфлауэр.

— Итак, мы вычеркнули что-нибудь из твоего списка?

Я кожей чувствую, как он улыбается. — Оу, Мэйвен Оукли. Ты хочешь узнать о моем списке «Способы довести Мэйвен до оргазма»? Потому что я, блядь, покажу его тебе, если смогу лизать твою прелестную киску, пока ты читаешь это вслух, чтобы я мог попробовать, какие идеи заводят тебя больше всего.

О, боги.

Он начинает покусывать и дразнить мою шею и ключицу, и я вздрагиваю от неожиданности, когда его пальцы перемещаются между моих ног, проскальзывая в мою киску, чтобы протолкнуть все, что вытекло, обратно внутрь меня.

Это то, чем занимаются люди? Это чертовски круто. Может быть, об этом стоит спросить Кензи.

Но когда Бэйлфайр начинает нежно тереться об мое бедро, мои глаза снова открываются, и я сажусь, моргая, глядя на его твердый член.

— Ты уже кончил.

— Сильнее, чем я когда-либо кончал за всю свою гребаную жизнь, — счастливо вздыхает он, его глаза сверкают, когда он садится и целует меня в подбородок. — Я так чертовски взволнован перед вторым раундом. Тебе сначала нужно воды или еще чего-нибудь? Или еще один душ?

Я внезапно вспоминаю очень короткий разговор с Кензи на мой четвертый день в Эвербаунде. Это было так недолго, потому что я настояла, чтобы она замолчала, иначе я буду избегать ее. Она говорила мне, что у большинства наследий очень короткие периоды восстановления по сравнению с людьми — особенно у оборотней. Это означает, что они обычно проводят часы, иногда дни, в постели благодаря своему безумному сексуальному влечению.

— Второй раунд, — медленно повторяю я.

Теперь, когда я не так сильно отвлечена, мой желудок переворачивается, а нервы напрягаются от дурного предчувствия. Я все еще не оправилась от ошеломляющего оргазма, поэтому чувствую, что разрываюсь между двумя крайностями, и опускаю взгляд вниз, когда понимаю, что бессознательно тру руку достаточно сильно, чтобы поцарапать кожу.

Бэйлфайр тоже замечает это и, поймав мою руку, прижимает ее к своим губам. — Нет. Больше не будет.

— Но мне все это понравилось, — фыркаю я. — Очень. Я хочу большего. Не обращай внимания на мое дурацкое тело. Если мы повторим это еще раз, мне просто нужно отвлечься…

Он обхватывает мою челюсть, его взгляд подобен теплому меду. — Я не буду трахать тебя, когда единственный способ получить удовольствие — не думать об этом. То, что мы только что сделали, было идеально и, блядь, лучшим, что когда-либо случалось со мной, и мы не собираемся сегодня продолжать в том же духе. Хорошо?

Я вздыхаю, невольно раздражаясь. — Прекрасно. Наслаждайся синими шарами.

Бэйлфайр откидывает голову назад с резким смехом. — Ты такая чертовски милая. И не хочу портить этот момент, упоминая слона в комнате, но… — Он опускает голову и бросает на меня удивительно застенчивый взгляд. — Ты… назвала меня своей парой.

Теперь, когда я не в гневе, от осознания того, что я это сказала, у меня горит шея. Просто это звучит так официально и интимно.

Я просто пожимаю плечами, делая вид, что это ничего не значит. — Я подумала, что это может тебя возбудить.

Его улыбка ослепительна. — Черт возьми, да, это так. Ты понятия не имеешь.

На самом деле, я имею.

Потому что сама мысль о том, что он принадлежит мне, — как зов сирены. Я знаю, что должна подавить это… но больше не собираюсь. Как я уже сказала, я закончила сопротивляться. Боги слишком сильно искушали меня, и теперь это наследие займет место в первом ряду перед моим печальным концом.

Но я собираюсь отдать им все, что у меня есть, до самого конца. Я буду бороться за них всеми гребаными способами, как только смогу.

Кстати, о борьбе…

— Итак, где именно вы спрятали Пирса?

21

САЙЛАС

Когда я прихожу в себя, я смотрю на окровавленный нож, зажатый в моей правой руке. Я стою в своей личной комнате, и на мгновение неподдельная паника закручивается у меня внутри, потому что единственный человек, которого я когда-либо впускал сюда, — это Мэйвен. Так что, если я ударю кого-нибудь здесь ножом…

Но затем я чувствую, как боль пронзает меня насквозь, исходя из верхней части правого бедра. Выругавшись, я падаю на стул у камина, зажимая рану, чтобы остановить хлынувшую кровь, и одновременно прикладывая к ней исцеляющую магию, чтобы направить ее глубоко в ногу.

Нанесение себе ножевых ранений — новое и довольно неприятное дополнение к моему проклятию.

— Он пришел в себя, — жалуется один из голосов в моей голове.

— Заканчивай работу, — шипит голос моего отца.