— Мог бы, — произнес Ловелл таким тоном, будто скорее свиньи взлетят и закружат над высотами Маджабигвадуса, распевая аллилуйю. — Но я боюсь… — начал он и умолк.

— Боитесь, сэр?

— Нам нужны дисциплинированные войска, Уодсворт. Нам нужны люди генерала Вашингтона.

Слава Богу, подумал Уодсворт, но ничем не выдал своих чувств. Он знал, как тяжело Ловеллу далось это признание. Ловелл хотел, чтобы слава этой экспедиции озарила Массачусетс, но теперь генералу придется разделить ее с другими мятежными штатами, призвав войска из Континентальной армии. В той армии были настоящие солдаты, дисциплинированные, обученные.

— Одного полка будет достаточно, — сказал Ловелл.

— Позвольте мне передать просьбу в Бостон, — предложил преподобный Джонатан Мюррей.

— Вы возьметесь? — с готовностью спросил Ловелл. Ему уже порядком надоела благочестивая самоуверенность преподобного Мюррея. Бог, может, и желал американцам победы, но даже Всевышний до сих пор не смог сдвинуть корабли коммодора за Дайс-Хед. Священник не был военным, но обладал даром убеждения, и Бостон наверняка прислушается к его мольбам. — Что вы им скажете?

— Что враг слишком силен, — сказал Мюррей, — и что наши люди, хоть и полны рвения и проникнуты любовью к свободе, все же не имеют той дисциплины, что нужна, дабы обрушить стены Иерихона.

— И попросите у них мортиры, — добавил Уодсворт.

— Мортиры? — переспросил Ловелл.

— Труб у нас нет, — сказал Уодсворт, — но мы можем обрушить им на головы огонь и серу.

— Да, необходимы мортиры, — согласился Ловелл.

Для осадной работы мортира была еще смертоноснее гаубицы, которая у Ловелла была всего одна. Мортиры будут посылать свои снаряды высоко в небо, так что они будут падать в форт отвесно, и чем выше будут становиться стены форта, тем лучше они будут удерживать взрывы внутри, сея смерть среди красномундирников.

— Я напишу письмо, — тяжело произнес Ловелл.

Потому что мятежникам требовалось подкрепление.

* * *

На следующий день Пелег Уодсворт привязал большой кусок белой ткани к длинной палке и пошел в сторону вражеского форта. Орудия полковника Ревира уже умолкли, а вскоре затихли и британские пушки.

Уодсворт пошел один. Он просил Джеймса Флетчера пойти с ним, но Флетчер отказался.

— Они меня знают, сэр.

— И некоторые из них тебе симпатичны?

— Да, сэр.

— Тогда оставайся здесь, — сказал Уодсворт.

И вот он шел по пологому склону хребта, между развороченными пнями, и увидел, как два офицера в красных мундирах вышли из форта и направились к нему. Он подумал, что они не захотят подпускать его слишком близко, чтобы он не разглядел состояние стен форта, но, очевидно, ошибся, потому что оба ждали его за засекой. Казалось, им было все равно, хорошо ли он рассмотрит валы. Эти валы находились под постоянным обстрелом орудий Ревира, но на взгляд Уодсворта выглядели на удивление неповрежденными. Может, поэтому британские офицеры и не возражали, чтобы он их видел. Они издевались над ним.

Утром снова шел дождь. К этому времени он уже прекратился, но ветер был влажным, а тучи все еще висели низко и грозно. Сырая погода промочила до нитки людей, стоявших лагерем на высотах, размочила хранящиеся патроны и усугубила страдания ополченцев. Некоторые зашипели в сторону Ловелла, когда генерал провожал Уодсворта до кромки леса, но Ловелл сделал вид, что не слышит.

Засека была побита пушечным огнем, и найти проход в спутанных ветвях оказалось нетрудно. Уодсворту было неловко держать флаг перемирия над головой, и, приближаясь к двум вражеским офицерам, он опустил его. Один из них, тот, что пониже, был седовлас, его волосы виднелись из-под треуголки. Он опирался на палку и улыбнулся, когда Уодсворт подошел.

— Доброе утро, — радушно крикнул он.

— Доброе утро, — ответил Уодсворт.

— Хотя утро-то не очень доброе, не так ли? — сказал мужчина. Его правая рука была в неестественном положении. — Холодное и мокрое утро. Промозглое! Я бригадный генерал Маклин. А вы?

— Бригадный генерал Уодсворт, — произнес Уодсворт и почувствовал себя сущим самозванцем, называя этот чин.

— Позвольте представить вам лейтенанта Мура, генерал, — сказал Маклин, указывая на красивого молодого человека, сопровождавшего его.

— Сэр, — Мур приветствовал Уодсворта, коротко встав по стойке смирно и склонив голову.

— Лейтенант, — Уодсворт отметил вежливость.

— Лейтенант Мур настоял на том, чтобы составить мне компанию, на случай если вы замыслите меня убить, — сказал Маклин.

— Под флагом перемирия? — сурово спросил Уодсворт.

— Простите, генерал, — сказал Маклин, — я шучу. Я бы не счел вас способным на такое вероломство. Могу я спросить, что привело вас к нам?

— Был один молодой человек, — сказал Уодсворт, — офицер-морпех по фамилии Деннис. Я связан с его семьей, — он сделал паузу, — я обучал его грамоте. Полагаю, он ваш пленник?