Больше он ничего не сказал, кроме необходимых приказов, а затем повел пятьдесят человек мимо поля кукурузы, которая была выше головы горца в берете. С воды наползал туман, сгущаясь над батареей и скрывая темные фигуры горцев.

Небо за спиной Кэмпбелла светлело до волчьей серости, но высокая кукуруза скрывала в тени его людей, пока они разворачивались в линию. Их мушкеты были заряжены, но не взведены. Металл заскрежетал о металл, когда солдаты примкнули штыки к дулам ружей. Семнадцатидюймовые шипы, заточенные до дьявольской остроты. Батарея была всего в ста шагах, но мятежники все еще не видели шотландцев в килтах. Иэн Кэмпбелл вытащил свой палаш и ухмыльнулся в полутьме.

— Давайте покажем клану Дональд, кто здесь хозяин, — сказал он своим людям, — перебьем этих ублюдков.

Они ринулись в атаку.

Это были горцы с сурового западного побережья Шотландии. Война была у них в крови, рассказы о битвах они впитали с молоком матери, и теперь, уверовав, что впереди их ждет Макдональд, они бросились в атаку со всей яростью своего клана. Они неслись с боевым кличем, наперегонки стараясь первыми ворваться во вражеские ряды, и преимущество внезапности было на их стороне.

И все же Иэн Кэмпбелл не мог поверить, как быстро дрогнул враг. Когда он приблизился к батарее и смог лучше разглядеть ее сквозь темный туман, его на миг охватила тревога, ибо мятежников, казалось, были сотни, их было гораздо больше, чем его рота, и он подумал, что за нелепое место, чтобы встретить свою смерть. Большинство мятежников находилось на самой батарее, где было не протолкнуться. Лишь человек двадцать работали над укреплениями, и было очевидно, что они не выставили часовых, а если даже и выслали дозор, то дозорные спали. Изумленные лица повернулись, чтобы уставиться на вопящих горцев. Слишком много лиц, подумал Кэмпбелл. В церкви появится мраморная доска с его именем, датой этого дня и благородной эпитафией, но тут видение исчезло, потому что враг уже бежал.

— Убивать! — услышал он собственный крик. — Убивать!

И этот крик заставил еще больше врагов броситься наутек на запад. Они побросали кирки и лопаты, перелезли через обращенный на запад вал и побежали. Немногие, очень немногие, стреляли в приближающихся горцев, но большинство забыло, что у них есть мушкеты, и просто покинуло батарею, чтобы бежать к высотам.

Одна группа, в темных мундирах с белой перевязью, не побежала. Они попытались выстроиться в линию, вскинули мушкеты и дали беспорядочный залп по людям Кэмпбелла, как раз когда горцы перепрыгивали через свежевырытую канаву. Иэн Кэмпбелл почувствовал, как ветер от пули хлестнул его по щеке, а затем он взмахнул тяжелым клинком, отбивая дымящийся мушкет, и тут же коротким и быстрым выпадом нанес удар снизу. Сталь пронзила сукно, кожу, плоть и мышцы, и вот уже его Кэмпбеллы были повсюду, крича от ненависти и нанося удары штыками, и превосходимый числом враг дрогнул.

— Дайте по ним залп! — крикнул Кэмпбелл. Он провернул клинок в животе врага и ударил его левым кулаком в лицо. Капрал Кэмпбелл добавил удар штыком, и мятежник рухнул. Капитан Кэмпбелл выбил мушкет из рук врага и выдернул свой клинок из цепкой плоти. Вспышки мушкетов бросали внезапный резкий свет на кровь, хаос и ярость Кэмпбеллов.

Одинокий американский офицер пытался собрать своих людей. Он рубанул шпагой по Кэмпбеллу, но сын лэрда учился фехтованию в Академии майора Тига на эдинбургской Грассмаркет и без труда парировал удар, развернулся, повернул кисть и вонзил клинок в грудь американского офицера. Он почувствовал, как шпага царапнула по ребру, скривился и нажал сильнее. Человек захрипел, ахнул, изверг кровь и упал.

— Дайте по ним залп! — снова крикнул Кэмпбелл. Ему почти не пришлось думать, чтобы одолеть офицера мятежников, все произошло инстинктивно. Он выдернул шпагу и увидел, как американский сержант в зеленом мундире пошатнулся и упал. Сержант не был ранен, но горец ударил его по голове прикладом мушкета, и он был оглушен.

— Забрать его мушкет! — резко крикнул Кэмпбелл. — Не убивать! Просто взять в плен!

— А вдруг он Макдональд, — произнес рядовой Кэмпбелл, готовый вонзить штык в живот сержанта.

— Взять его в плен! — рявкнул Кэмпбелл. Он обернулся и посмотрел в сторону высот, где рассвет уже освещал склон, но туман скрывал бегущих мятежников. Шотландские мушкеты выдыхали дым, пронзали туман огнем и посылали пули вверх по склону, туда, где отступали американцы. — Сержант Маккеллан! — крикнул Кэмпбелл. — Выставите дозор! Живее!

— Вы уверены, что этот ублюдок не Макдональд? — спросил рядовой, стоявший над оглушенным сержантом мятежников.

— Его зовут Сайкс, — произнес чей-то голос, и Кэмпбелл обернулся, увидев, что это сказал раненый офицер мятежников. Мужчина приподнялся на локте. Его лицо, очень бледное в слабом свете зари, было испачкано кровью, хлынувшей изо рта. Он посмотрел на сержанта в зеленом мундире. — Его зовут не Макдональд, — сумел выговорить он, — его зовут Сайкс.

Кэмпбелл был впечатлен тем, что молодой офицер, несмотря на рану в груди, пытался спасти жизнь своего сержанта. Сержант теперь сидел под охраной Джейми Кэмпбелла, младшего сына кузнеца из Баллахулиша. Раненый офицер сплюнул еще порцию крови.

— Его зовут Сайкс, — повторил он, — а они были пьяны.

Кэмпбелл присел рядом с раненым офицером.

— Кто был пьян? — спросил он.

— Они нашли бочки с ромом, — сказал мужчина, — и я не смог их остановить. Ополченцы.

Горцы все еще стреляли в туман, подгоняя отступление мятежников, которые теперь исчезли в тумане, неумолимо расползавшемся по длинному склону.