Он скорее почувствовал, чем увидел, что ему противостоит небольшая группа. Они стреляли постоянно, но, поскольку их было мало, огонь их был слаб.

— Лейтенант Деннис! Сержант Сайкс! — крикнул Уэлч. — С людьми налево!

Он обойдет этих мерзавцев с фланга.

— Так точно, сэр! — проревел в ответ Сайкс.

Уэлч слышал, как над ним стреляют пушки, но ни ядро, ни картечь в его сторону не летели — только проклятые мушкетные пули. Он ухватился за еловую ветку и подтянулся вверх по склону. Мушкетная пуля врезалась в ствол ели и осыпала его лицо щепками, но он уже был на более ровной земле и крикнул следовавшим за ним людям присоединиться. Теперь он видел врага, видел, что это была небольшая группа людей в красных мундирах с черными отворотами, которые упрямо отступали через открытый участок земли.

— Убить их! — крикнул он своим людям, и мушкеты морпехов изрыгнули дым и грохот, а когда дым рассеялся, Уэлч увидел, что нанес врагу урон. Люди лежали на земле, но остальные все еще стояли и отстреливались, и Уэлч услышал, как им кричит их офицер. Этот офицер его раздражал. Он был хрупкой и элегантной фигурой в мундире, который даже в туманном рассвете выглядел дорого сшитым. Пуговицы сверкали золотом, у горла виднелось кружево, бриджи были белоснежными, а ботфорты блестели. Щенок, — с кислой миной подумал Уэлч, — отпрыск гребанных аристократов. Уэлч в плену повстречал горстку надменных британцев, и они выжгли в его душе ненависть ко всей этой породе. Именно такие люди считали американцев дураками, думали, что могут помыкать презираемым племенем, и теперь им следовало преподать кровавый урок.

— Убейте офицера, — сказал он своим людям, и мушкеты морпехов грохнули еще одним залпом.

Люди кусали патроны, сдирали кожу с костяшек пальцев о примкнутые штыки, загоняя шомполы в стволы, сыпали порох на полки, стреляли снова, но треклятый щенок все еще был жив. В руках у него был мушкет, а шпага, висевшая на серебряных цепочках, оставалась в ножнах. На нем была шляпа с серебряной окантовкой полей, и под ней его затененное лицо выглядело очень молодым и, как представлялось Уэлчу, высокомерным. Проклятый щенок, подумал Уэлч, и проклятый щенок крикнул своим людям стрелять, и короткий залп ударил по морпехам, затем люди лейтенанта Денниса выстрелили с севера, и этот фланговый огонь оттеснил щенка и его красномундирников дальше через поляну. Они оставили за собой тела, но дерзкий молодой офицер все еще был жив. Он остановил своих красномундирников у дальних деревьев и крикнул им убивать американцев, и с Уэлча было довольно. Он выхватил свой тяжелый катлас из простых кожаных ножен. Клинок приятно лег в руку. Он увидел, что красномундирники перезаряжают, рвут зубами патроны, уперев приклады мушкетов в землю. Еще один красномундирник был сражен, его кровь забрызгала чистые белые бриджи молодого офицера, чьи люди, все еще перезаряжавшие оружие, были теперь беззащитны.

— В штыки! — крикнул Уэлч. — И в атаку!

Уэлч повел своих людей в атаку через поляну. Он прикончит этого щенка. Он перережет этих треклятых дурней, захватит орудия за их спиной, а затем поведет своих убийц в зеленых мундирах по хребту Маджабигвадуса на штурм форта. Морпехи достигли вершины утеса, и для капитана Джона Уэлча это означало, что бой выигран.

* * *

Генерал Маклин убедил себя, что мятежники ударят через перешеек, и потому рассветный штурм утеса застал его врасплох. Поначалу он был даже доволен их выбором, полагая, что пикет Арчибальда Кэмпбелла достаточно силен, чтобы нанести атакующим серьезный урон, но скоротечность боя подсказала ему, что Кэмпбелл мало чего добился. Из форта Георга Маклин не видел самого сражения, поскольку гребень был окутан туманом, но уши сказали ему все, что нужно было знать, и сердце его упало, ведь он готовил форт к атаке с севера. Вместо этого штурм шел с запада, а плотность мушкетного огня подсказала Маклину, что атака ведётся превосходящими силами. Туман теперь быстро рассеивался, сгущаясь в космы, которые, словно орудийный дым, неслись над пнями на гребне. Как только мятежники захватят вершину утеса, — а судя по звукам, это уже происходило, — и как только они достигнут кромки леса на этой западной возвышенности, они увидят, что форт Георга одно лишь название, а не реальная цитадель. В сторону врага смотрели всего два орудия, его вал был смехотворным препятствием, а засека — хлипкой баррикадой, прикрывавшей недостроенное укрепление. Мятежники наверняка захватят форт, и Фрэнсис Маклин пожалел об этом.

— Превратности войны, — сказал он.

— Маклин? — переспросил полковник Кэмпбелл, командир горцев.

Большая часть полка Кэмпбелла, те, кто не стоял в пикетах, теперь выстроились за валом. Два их знамени реяли в центре строя, и Маклин почувствовал укол печали от мысли, что этим гордым стягам суждено было стать трофеями мятежников.

— Вы что-то сказали, Маклин? — спросил Кэмпбелл.

— Ничего, полковник, ничего, — ответил Маклин, глядя на запад сквозь редеющий туман.

Он перешел через вал и направился к засеке. Ему хотелось быть ближе к бою. Треск мушкетов то нарастал, то стихал, похожий на треск горящего и ломающегося сухого терновника. Он послал одного из своих адъютантов отозвать пикет майора Данлопа, охранявший перешеек.

— И передайте майору Данлопу, что мне нужна рота лейтенанта Каффре! Живо!

Он оперся на свою терновую палку и обернулся, чтобы увидеть, как люди капитана Филдинга уже перемещают двенадцатифунтовое орудие с северо-восточного угла форта на северо-западный бастион. «Это хорошо», — подумал он, но усомнился, что любые усилия теперь будут достаточны. Он снова посмотрел на возвышенность, где сквозь деревья просачивались дым и туман и откуда снова усилился грохот мушкетов. Там, у кромки дальнего леса, появлялись красномундирники. Значит, его пикет, с сожалением подумал он, недолго сдерживал врага. Он видел, как люди стреляют, видел, как один падает, а затем красномундирники потоком хлынули назад через расчищенную землю, петляя между свежими пнями, спасаясь от врага, чьи мундиры делали их невидимыми среди дальних деревьев. Единственным свидетельством присутствия мятежников был дым их мушкетов, который расцветал и таял на утреннем ветерке.

В засеке был оставлен небольшой проход, чтобы защитники могли перемещаться сквозь сплетение ветвей, и бегущие красномундирники устремились в эту брешь, где их и встретил Маклин.

— Стройтесь, — приветствовал он их.

Люди смотрели на него с изумлением.

— Стройтесь по ротам, — сказал он. — Сержант? Ровняйсь!

Беглецы выстроились в три шеренги, и позади них, отозванные с пикетной службы у перешейка, прибыли майор Данлоп и рота лейтенанта Каффре.

— Минуту, майор, — сказал Маклин Данлопу. — Капитан Кэмпбелл! — крикнул он, указав палкой на Арчибальда Кэмпбелла, который отступил столь же поспешно, как и его люди.

Нервный и долговязый Кэмпбелл ерзал перед Маклином.

— Сэр?

— Вас отбросили? — спросил Маклин.

— Их там сотни, сэр, — сказал Кэмпбелл, не глядя Маклину в глаза, — сотни!

— А где лейтенант Мур?

— Взят в плен, сэр, — после паузы ответил Кэмпбелл. Его глаза встретились с глазами Маклина и тут же метнулись в сторону. — Или хуже, сэр.

— Тогда что это там за стрельба? — спросил Маклин.

Кэмпбелл обернулся и уставился на дальние деревья, откуда все еще доносились звуки мушкетной пальбы.