— Да, сэр.

Уодсворт подошел к мальчику, которому на вид было едва ли больше одиннадцати-двенадцати лет.

— Как тебя зовут, мальчик?

— Джон, сэр.

— Джон кто?

— Джон Фрир, сэр.

Голос у Джона Фрира еще не ломался. Он был худ как щепка. Одна кожа да кости, и только глаза огромные, но глаза эти горели, а спину он держал прямо.

— Хорошее имя, — сказал Уодсворт, — свободный Фрир. Скажи-ка мне, Джон Фрир, ты грамоте обучен?

— Грамоте, сэр?

— Читать или писать умеешь?

Мальчик смутился.

— Читать немного умею, сэр.

— Тогда, когда все это закончится, — сказал Уодсворт, — мы должны будем научить тебя остальному, а?

— Да, сэр, — без особого энтузиазма ответил Фрир.

— Он приносит нам удачу, генерал, — вмешался пожилой мужчина. Он покровительственно положил руку на плечо мальчика. — Мы не можем проиграть, если Джонни Фрир с нами, сэр.

— Где твои родители, Джон? — спросил Уодсворт.

— Оба умерли, — ответил пожилой мужчина, — а я его дед.

— Я хочу остаться с ротой, сэр! — с жаром выпалил Джон Фрир. Он догадался, что Уодсворт подумывает приказать ему остаться.

— Мы за ним присмотрим, сэр, — сказал дед, — мы всегда присматриваем.

— Просто держи свой барабан в тишине, пока мы их не разобьем, Джон Фрир, — сказал Уодсворт и потрепал мальчика по голове. — А после можешь хоть мертвых будить, мне все равно.

У Уодсворта было триста ополченцев, вернее, двести девяносто девять ополченцев и один маленький барабанщик. Солтонстолл сдержал слово и прислал пятьдесят морпехов, а к ним добавил два десятка матросов с «Уоррена», вооруженных абордажными саблями, пиками и мушкетами.

— Команда рвется в бой, — объяснил Карнс присутствие моряков.

— Мы им очень рады, — сказал Уодсворт.

— И они будут драться! — с энтузиазмом добавил Карнс. — Это сущие демоны.

Моряки были на правом фланге. Ополченцы и индейцы — в центре, а капитан Карнс со своими морпехами — на левом. Лейтенант Деннис был вторым по команде у морпехов. Все они выстроились на опушке леса у Дайс-Хед, неподалеку от могилы капитана Уэлча, а к востоку от них земля плавно спускалась к батарее «Полумесяц». В слабом свете луны Уодсворт видел вражеское земляное укрепление, и даже если бы было совсем темно, его расположение выдавали два небольших костра, горевших за укреплением. На горизонте темным силуэтом вырисовывался форт.

Прямо за вражеской батареей начинались крайние дома деревни. Ближайший, казавшийся крошечным на фоне огромного сарая, стоял всего в нескольких шагах от британских орудий.

— Это дом Джейкоба Дайса, — сказал Джеймс Флетчер Уодсворту, — он голландец.

— Стало быть, к британцам любви не питает?

— О, еще как питает, этот Джейкоб. Чего доброго, старина Джейкоб еще и пальнет в нас.

— Будем надеяться, он спит, — сказал Уодсворт и понадеялся, что спят и все враги. Было уже за полночь, наступило воскресенье, и полуостров был залит черно-серебряным лунным светом. Из труб и от костров тянулись тонкие струйки дыма.

Британские шлюпы чернели силуэтами на фоне далекой воды, на борту не было ни огонька.

Два транспортных судна были вытащены на берег на восточной оконечности Маджабигвадуса, а третье присоединилось к линии шлюпов, поскольку на новой позиции британцы пытались блокировать куда более широкий участок воды. Транспорт, стоявший на якоре на южном конце линии, выглядел намного крупнее трех шлюпов, но Карнс, который днем рассматривал его в подзорную трубу, пришел к выводу, что на нем не более шести небольших пушек.

— Выглядит большим и грозным, — сказал он теперь, глядя в темноте на вражеские корабли, — но на деле немощен.

— Как и форт, — вставил лейтенант Деннис.

— Форт становится грознее с каждым днем, — сказал Уодсворт, — вот почему нам нужно спешить.

Он был потрясен, когда на дневном военном совете генерал Ловелл выдвинул идею добиться сдачи форта Георга, взяв британцев измором. Совет в целом был против такого плана, уступив настойчивым доводам Уодсворта, что британцы наверняка уже готовят подмогу осажденному гарнизону, но Ловелл, как знал Уодсворт, так просто от этой мысли не откажется. Это делало сегодняшнюю вылазку решающей. Явная победа поможет убедить Ловелла, что его войска могут одолеть красномундирников, и Уодсворт, глядя на морпехов, не сомневался, что они могут. Мужчины в зеленых мундирах в ожидании выглядели мрачными, поджарыми и устрашающими. С такими войсками, подумал Уодсворт, можно было бы завоевать мир.

Ополченцы выглядели не так грозно. Некоторые горели нетерпением, но большинство казались напуганными, а несколько человек молились на коленях, хотя полковник Маккоб, чьи усы ярко белели на загорелом лице, был уверен в своих людях.

— Они не подведут, — сказал он Уодсворту. — Сколько там врагов, по-вашему?

— Не больше шестидесяти. По крайней мере, больше мы не видели.

— Зададим мы им трепку что надо, — счастливо произнес Маккоб.

Уодсворт хлопнул в ладоши, чтобы снова привлечь внимание ополченцев.