Отрывок из письма полковника Джона Фроста, ополчение Массачусетса, в Совет Массачусетса, 20 июля 1779 года:

Смею доложить вашим милостям, что, созывая офицеров из третьего полка бригады, я к своему удивлению обнаружил, что в упомянутом полку нет ни одного офицера… имеющего надлежащий патент, причина в том, что все офицеры в упомянутом полку были произведены в чин ещё в 1776 году с упоминанием Георга Третьего, Короля, и полковник Тристрам Джордан, тогда командовавший полком, не позаботился должным образом о том, чтобы патенты были изменены в соответствии с Актом сего Штата… Буду рад указаниям ваших милостей по сему делу и буду ждать приказов ваших милостей.

«Тираннисайд», на котором был поднят флаг с сосной, таково было знамя флота Массачусетса, первым из военных кораблей вступил в бой с противником. Он шел с запада, скользя по свежему ветру к узкому входу в гавань. Наблюдавшим с берега казалось, что он намерен прорваться через этот вход, пройдя в небольшой проход между кораблем Его Величества «Наутилус» и батареей на Кросс-Айленде, но затем он повернул к порту, так что пошел на север, параллельно британским шлюпам. Его носовое орудие правого борта открыло сражение. «Тираннисайд» был вооружен шестифунтовыми пушками, по семь в каждом бортовом залпе, и его первое же орудие окутало бриг густым дымом. Ядро ударило в море в ста ярдах, не долетев до «Наутилуса», отскочило от небольшой волны, отскочило во второй раз, а затем утонуло, как раз в тот момент, когда вся британская линия исчезла за собственным дымом — корабли капитана Моуэта приняли вызов. «Хэмпден», большой корабль из Нью-Гэмпшира, следующим вступил в бой, его девятифунтовые орудия палили в направлении дыма, окутавшего британские корабли. Все, что капитан Солтер с «Хэмпдена» мог видеть от трех вражеских шлюпов, были их стеньги над облаком дыма.

— Лупите по ним, ребята! — весело крикнул он своим канонирам.

Ветер был достаточно сильным, чтобы быстро развеять дым. Тайтус Солтер увидел, как из дымового облака снова появился «Норт», затем еще одна яркая вспышка пламени полыхнула из орудийного порта британского шлюпа, и он услышал треск, когда ядро ударило в шедший впереди «Тираннисайд», а затем обзор ему снова заслонил серый, едкий дым его собственных орудий.

— Перезаряжай! — взревел кто-то.

«Хэмпден» вышел из облака дыма, и капитан Солтер, сложив руки рупором, закричал:

— Прекратить огонь! Прекратить!

Британское ядро с визгом пронеслось над головой, пробив дыру в бизань-парусе «Хэмпдена».

— Прекратить гребанный огонь! — гневно взревел Солтер.

С правого борта «Хэмпдена» внезапно появился бриг. Это было судно куда меньших размеров, вооруженное четырнадцатью шестифунтовыми пушками, и его шкипер, вместо того чтобы следовать за кораблем из Нью-Гэмпшира, теперь обгонял его, ставя свой корабль между орудиями «Хэмпдена» и британскими шлюпами.

— Проклятый дурень, — прорычал Солтер. — Ждать, пока он не отойдет с линии огня! — крикнул он своим канонирам.

Бриг, несший знамя флота Массачусетса, был «Хазардом». Его капитана мучался от расстройства желудка, и потому кораблем командовал первый лейтенант, Джордж Литтл. Он не обращал внимания на «Хэмпден», его мысли занимала лишь одна задача. Подвести свой корабль как можно ближе к врагу и дать по шлюпам бортовой залп из семи орудий. Он жалел, что коммодор не приказал пойти на настоящий штурм, в атаку прямо в горло гавани, но раз уж ему велено ограничиться бомбардировкой, то пусть его пушки нанесут реальный урон.

— Бейте ублюдков! — крикнул он своим канонирам.

Литтлу было чуть за двадцать. Рыбак, волею судьбы ставший морским офицером, человек страстный, искренний патриот. Он приказал отпустить шкоты, чтобы сбросить тягу с парусов, и «Хазард» замедлил ход, давая канонирам более устойчивую платформу для стрельбы.

— Огонь, черти!

Он вгляделся в облако дыма, окутавшее британский «Наутилус», и увидел, как оно налилось красным отсветом от выстрела. Ядро ударило в «Хазард» низко, у самой ватерлинии, и корпус содрогнулся. Корабль снова тряхнуло, когда выстрелили его собственные орудия, и грохот, казалось, заполнил всю вселенную.

— Где, дьявол побери, «Уоррен»? — возмутился Литтл.

— Коммодор держит его позади, сэр, — ответил рулевой.

— Какого дьявола?

Рулевой пожал плечами. Канониры у ближайшего шестифунтового орудия банили ствол, и струя пара, вырвавшаяся из запального отверстия, напомнила Литтлу китовый фонтан.

— Закрыть запальное отверстие! — заорал он на них.

Поток воздуха от движущегося банника мог легко воспламенить остатки пороха и вышвырнуть банник обратно, вспоров канониру живот.

— Пользуйся наперстком, болван, — прорычал он канониру, — и затыкай запал, когда банишь!

Он с одобрением наблюдал, как заряд, пыж и ядро были ловко загнаны в прочищенный ствол, как натянулись откатные тали, и орудие выкатилось на место. Колеса прогрохотали по палубе, расчет отступил в стороны, наводчик коснулся пальником набитой порохом затравочной трубки, и пушка изрыгнула свой гнев и дым. Литтл был уверен, что услышал сытный хруст ядра, впившегося во врага.

— Вот так, ребята! — крикнул он. — Это единственный способ убеждения, который понимают эти ублюдки! Убейте их всех!