— Что ж, вот мы и сидим, — весело произнес Маклин, — тиран и его угнетенная жертва, беседуем. — Он указал чубуком в сторону форта, куда ушел Джон Мур по пути в госпиталь. — Юный Мур изучает историю. Он тоже славный молодой человек. Он любит историю, и вот он здесь, и мы с вами тоже оба здесь, пишем её новую главу. Иногда мне хочется заглянуть в будущее и прочесть ту главу, которую мы с вами напишем.

— Она может вам не понравиться, — сказал Уодсворт.

— Полагаю, одному из нас она точно не понравится, — ответил Маклин.

Разговор зашел в тупик. Маклин затянулся трубкой, а Уодсворт уставился на близкие валы. Он видел вбитые в ров деревянные колья, а над ними — стену из земли и бревен, теперь уже выше человеческого роста. Перепрыгнуть через валы было невозможно, на стену пришлось бы карабкаться и сражаться за нее. Это будет тяжелая и кровавая работа, и он сомневался, справятся ли с ней даже войска Континентальной армии. Они бы справились, будь в стене пролом, и Уодсворт поискал взглядом признаки того, что орудия полковника Ревира возымели хоть какой-то эффект, но, кроме искореженной крыши склада внутри форта, следов канонады было мало. Были места, где стена была побита ядрами, но все они были отремонтированы. Мортиры, подумал он, мортиры. Нам нужно превратить внутреннюю часть форта в котел с визжащим металлом и испепеляющим пламенем. Куртина между выступающими угловыми бастионами была усеяна красномундирниками, которые с любопытством разглядывали Уодсворта, заинтригованные близостью мятежника. Уодсворт попытался сосчитать солдат, но их было слишком много.

— Я держу большую часть своих людей в укрытии, — сказал Маклин.

Уодсворт почувствовал себя виноватым, что было нелепо, ведь в его обязанности входило изучение противника. Генерал Ловелл и согласился-то на этот запрос о судьбе лейтенанта Денниса лишь потому, что он давал Уодсворту возможность осмотреть вражеские укрепления.

— Мы тоже держим большую часть наших в укрытии, — ответил Уодсворт.

— И это разумно с вашей стороны, — сказал Маклин. — Судя по вашему мундиру, вы служили в армии мистера Вашингтона?

— Да, я был адъютантом генерала, — ответил Уодсворт. Его оскорбила британская привычка называть Джорджа Вашингтона «мистером».

— Грозный человек, — сказал Маклин. — Сожалею, что юный Мур так задерживается.

Уодсворт ничего не ответил, и шотландец криво усмехнулся.

— Вы ведь его едва не убили.

— Лейтенанта Мура?

— Он вознамерился в одиночку выиграть войну, что, я полагаю, для молодого офицера простительный недостаток, но я безмерно благодарен, что он выжил. Он подаёт большие надежды.

— Как солдат?

— Как человек и как солдат. Подобно вашему лейтенанту Деннису, он хороший молодой человек. Будь у меня сын, генерал, я бы хотел, чтобы он был похож на Мура. У вас есть дети?

— Два сына и дочь, и еще один ребенок скоро появится.

Маклин услышал теплоту в голосе Уодсворта.

— Вы счастливый человек, генерал.

— Я тоже так думаю.

Маклин затянулся трубкой, затем выпустил струю дыма во влажный воздух.

— Если вы позволите врагу помолиться за вас, генерал, то позвольте мне помолиться о вашем воссоединении с семьей.

— Благодарю вас.

— Разумеется, — невозмутимо добавил Маклин, — вы могли бы ускорить это воссоединение, отступив прямо сейчас.

— Но у нас приказ сначала захватить вас в плен, — с некоторой долей веселья в голосе ответил Уодсворт.

— Об этом я молиться не стану, — сказал Маклин.

— Думаю, нам, пожалуй, следовало предпринять попытку неделю назад, — с сожалением произнес Уодсворт и тут же пожалел о сказанном.

Маклин ничего не ответил, лишь склонил голову, и этот едва заметный жест можно было истолковать как согласие.

— Но мы предпримем ее снова, — закончил Уодсворт.

— Вы должны исполнить свой долг, генерал, разумеется, должны, — сказал Маклин, а затем обернулся, потому что Уодсворт посмотрел в сторону юго-западного угла форта. Там появился Джон Мур и теперь шел к ним, держа в руке шпагу в ножнах. Лейтенант взглянул на Уодсворта, затем наклонился и прошептал что-то на ухо Маклину, и генерал поморщился и на мгновение закрыл глаза.

— Мне очень жаль, генерал Уодсворт, — сказал он, — но лейтенант Деннис скончался сегодня утром. Можете быть уверены, он получил лучшее лечение, какое мы только могли предложить, но, увы, наши старания оказались тщетны. — Маклин встал.

Уодсворт тоже встал. Он посмотрел на серьезное лицо Маклина, и тут, к своему стыду, почувствовал, как по щекам покатились слезы. Он резко отвернулся.

— Здесь нечего стыдиться, — сказал Маклин.

— Он был славным человеком, — произнес Уодсворт, и он знал, что плачет не из-за смерти Денниса, а из-за бессмысленных потерь и общей нерешительности всей этой кампании. Он шмыгнул носом, взял себя в руки и снова повернулся к Маклину. — Пожалуйста, поблагодарите вашего доктора за все его попытки спасти жизнь лейтенанта Денниса.