— Там! — прошипел его брат Робби.

На дальнем краю поляны появились четверо мятежников. Они были в тусклых коричневых куртках, штанах и шляпах, увешанные ремнями, подсумками и штыками в ножнах. Трое несли по два ведра каждый, четвертый держал в руках мушкет. Они поплелись к роднику и, наклонившись, принялись наполнять ведра.

— Огонь! — скомандовал Джейми, и три мушкета громко полыхнули.

Одного из мужчин у родника отбросило в сторону, его кровь мелькнула красной вспышкой под серым дождем. Четвертый мятежник выстрелил в ответ в дым среди деревьев, но Маккензи и братья Кэмпбелл уже бежали прочь, с улюлюканьем и смехом.

Это была забава. Генерал запретил ее и грозил страшной карой любому, кто покинет позиции, чтобы без разрешения пострелять по врагу, но молодые шотландцы любили риск. Если мятежники не идут к ним, они сами придут к мятежникам, чего бы там ни хотел генерал. Теперь им оставалось лишь благополучно вернуться в палатки, не попавшись на глаза.

А завтра повторить всё заново.

* * *

Сэмюэл Адамс прибыл в штаб генерал-майора Горацио Гейтса в Провиденсе, Род-Айленд, ближе к вечеру. Надвигались тяжелые грозовые тучи, и на западе уже ворчал гром. Было жарко и влажно, и Адамса провели в небольшую гостиную, где, несмотря на открытые окна, едва ощущаемый ветерок не приносил облегчения. Он вытер лицо большим платком в горошек.

— Желаете чаю, сэр? — спросил бледный лейтенант в мундире Континентальной армии.

— Я буду эль, — твердо сказал Сэмюэл Адамс.

— Эль, сэр?

— Эль, — еще тверже повторил Сэмюэл Адамс.

— Генерал Гейтс вскоре выйдет к вам, сэр, — отстраненно и, как заподозрил Адамс, не совсем правдиво произнес лейтенант, а затем исчез в недрах дома.

Принесли эль. Он был кисловат, но пить было можно. Гром зазвучал громче, хотя дождь не начинался и ветер по-прежнему не ощущался через открытые окна. Адамс подумал, не принимает ли он за гром грохот осадных орудий, бьющих по британцам в Ньюпорте, но все донесения гласили, что попытки выбить тот гарнизон оказались безнадежными, и мгновение спустя далекая вспышка молнии подтвердила, что это действительно был гром. Где-то завыла собака, и раздался сердитый женский голос. Сэмюэл Адамс закрыл глаза и вскоре сам не заметил, как задремал.

Его разбудил стук подбитых гвоздями сапог по деревянному полу в коридоре. Он выпрямился как раз в тот момент, когда в гостиную вошел генерал-майор Горацио Гейтс.

— Вы прискакали из самого Бостона, мистер Адамс? — громогласно поприветствовал его генерал.

— Именно так.

Несмотря на жару, Гейтс был в шинели, которую теперь швырнул лейтенанту.

— Чаю, — сказал он, — чаю, чаю, чаю.

— Слушаюсь, ваша честь, — ответил лейтенант.

— И чаю для мистера Адамса!

— Я буду эль! — крикнул Адамс вдогонку, но лейтенант уже ушел.

Гейтс отстегнул шпагу в ножнах, которую носил поверх мундира Континентальной армии, и швырнул ее на стол, заваленный бумагами.

— Как обстоят дела у вас в Бостоне, Адамс?

— Творим Господне дело, — мягко произнес Адамс, хотя Гейтс совершенно не уловил иронии.

Генерал был высоким мужчиной, на несколько лет моложе Сэмюэла Адамса, который после долгой поездки по Бостонской почтовой дороге ощущал на себе каждый из своих прожитых пятидесяти семи лет. Гейтс свирепо уставился на бумаги под шпагой. Он, подумал Адамс, был из тех офицеров, что любят свирепо смотреть. У него были тяжелые челюсти, а напудренный парик был чуть маловат и не скрывал седины. Из-под парика стекали струйки пота.

— А как ваши дела на этом прекрасном острове? — спросил Адамс.

— Острове? — спросил Гейтс, с подозрением глядя на своего гостя. — А, Род-Айленд. Чертовски глупое название. Во всем виноваты французы, Адамс, французы. Если бы треклятые французы сдержали слово, мы бы уже выбили врага из Ньюпорта. Но французы, черт бы их побрал, не хотят приводить свои корабли. Любители сотрясать попусту воздух, все до единого, будь они прокляты.

— И все же они наши доблестные союзники.

— Как и треклятые испанцы, — пренебрежительно бросил Гейтс.

— Как и треклятые испанцы, — согласился Адамс.

— Пустомели и паписты, — сказал Гейтс, — что это за союзники, а?

Он сел напротив Адамса, раскинув длинные ноги в сапогах на выцветшем ковре. На подошвах его сапог налипли грязь и конский навоз. Он сложил пальцы домиком и уставился на гостя.

— Что привело вас в Провиденс? — спросил он. — Нет, пока не говорите. Подавайте на стол.

Последние слова были обращены уже к бледному лейтенанту, который поставил на стол поднос и затем в неловкой тишине налил две чашки чая.

— Можете идти, — сказал Гейтс несчастному лейтенанту. — Человек не может жить без чая, — заявил он Адамсу.

— Благословение Британской империи? — лукаво предположил Адамс.

— Гром, — сказал Гейтс, отметив раскат, прозвучавший громко и близко, — но сюда он не дойдет. Всё затихнет к ночи.

Он шумно отхлебнул чаю.

— Что слышно из Филадельфии?

— Немногое из того, что нельзя прочесть в газетах.

— Мы копаемся, — сказал Гейтс, — копаемся, мнемся и канителимся. Нам нужно куда больше энергии, Адамс.