— Вика! — чей-то голос отвлёк. Я обернулась и увидела Алину. Вечная тень Артёма.

Её невозможно было не заметить. Красное платье, яркая улыбка, взгляд, полный яда под сахарной глазурью. Она подошла слишком близко, бокал в руке, голос настолько приторный, что у меня тут же свело челюсть.

— Какая встреча, — протянула она сладким голоском. — Не ожидала увидеть тебя здесь. — произнесла с довольной улыбочкой, возвышаясь за моей спиной.

Она странно сжимала бокал с прозрачным напитком. Я не сразу поняла, что происходит, пока холодный, обжигающий ледяной ком не скользнул за вырез моего платья.

Я вздрогнула, невольно вскрикнув. Лёд расплавлялся на коже, обжигая холодом, а вместе с ним на щеки поднимался жар.

— Ой! — Алина вскинула брови, наигранно прикрыв рот ладонью.

— Прости, рука дрогнула, бокал такой холодный… — кто вообще добавляет лёд в шампанское?!

Толпа вокруг засмеялась, кто-то откровенно пялился, почти показывая на меня пальцем. Я чувствовала взгляды, слышала ехидные смешки, но не могла сдвинуться с места, слишком униженно, слишком неловко.

Артём поднялся почти мгновенно. Его взгляд обжигал сильнее, чем лёд на моей коже.

— Что ты творишь? Хватит, Алина, — его голос прозвучал резко, без тени мягкости. — Игры закончились.

Она попыталась изобразить невинность, но он сделал шаг ближе, и в его осанке было столько холодной угрозы, что даже шум вокруг притих.

— Я сказал, хватит, — повторил он.

Алина смутилась, её губы дрогнули, и впервые за всё время она потеряла уверенность.

Пока он был сосредоточен на ней, меня схватили за запястье.

— Пошли отсюда, тебе не место в этом балагане, — голос прозвучал резче, чем я ожидала. Это был Дима. Он тянул меня на себя, будто хотел вырвать прямо из рук Чернова.

— Дима, мне больно, — выдавила я, пытаясь освободиться. Но он держал очень крепко.

Артём обернулся. И в этот момент я поняла, сейчас будет взрыв. Его глаза сверкнули сталью, шаги были быстрыми, решительными. Он встал между мной и Димой, а его рука легла на плечо парня, с силой, от которой в глазах промелькнул страх, всего на секунду…

— Последний раз говорю, — каждое слово прозвучало низко, опасно. — Отпусти её.

И Дима подчинился, отдёрнув руку.

Я стояла за спиной Артёма, сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышали все вокруг.

Артём обнял меня за талию, притянул ближе к себе.

— Она со мной, — сказал он. Так, чтобы слышали все.

Толпа снова оживилась, кто-то шептался, кто-то смотрел с удивлением. Я же ощущала, как напряжение пульсирует между нами. Его ладонь держала меня крепко, будто он боялся, что я могу раствориться, растаять, как тот кубик льда…

Грань, о которой мы оба так упорно твердили, рушилась прямо у всех на глазах.

Я стояла рядом с ним, прижатая к его боку, и всё вокруг расплылось. Люди, музыка, смех, это было где-то далеко. Внутри же всё сжалось в один тугой узел.

Он защищал меня. Так, будто я была его собственностью.

И это было невыносимо противоречиво.

Мне хотелось злиться. Хотелось крикнуть, что он не имеет права. Что это лишь игра, что никто из нас не должен переступать границ. Но вместе с этим… внутри всё дрожало от того, как уверенно он встал за меня, как легко поставил точку там, где я сама едва не растерялась.

Я ненавидела себя за то, что в этот момент мне было приятно. За то, что сердце билось не от страха, а от чего-то, куда более опасного.

— Пойдём, — сказал Артём тихо, наклонившись к моему уху, и его дыхание обожгло кожу сильнее любого льда.

Я кивнула, способная сейчас лишь на то, что бы пропускать кислород в лёгкие.

И пока он вёл меня прочь от чужих взглядов, внутри меня боролись два чувства, панический страх потерять себя в этой игре и дикое желание остаться в ней до конца, даже если она сожжёт меня дотла.

Вика

Я шла вперед, не оборачиваясь. Каблуки цокали по вычищенным плитам перед главным корпусом университета, и каждый шаг отдавался внутри глухим эхом.

Мороз щипал кожу, дыхание превращалось в белый пар. Всё вокруг, свет фонарей, блеск снега, редкие силуэты студентов, смеющихся и обсуждающих вечер, будто происходило где-то в другом мире. Не в моём.

— Вика, — голос догнал меня почти у самой арки.

Я остановилась, не поворачиваясь. Пальцы сжались в кулаки.

— Оставь, Артём, — тихо, но с надрывом. — Я хочу побыть одна.