Он подошёл ближе, и я почувствовала, как по спине пробежал ток, знакомое, раздражающее, слишком живое ощущение.

— Ты не в состоянии сейчас ехать одна, — сказал он ровно, но в голосе сквозила усталость.

— Поздно, холодно. Я отвезу тебя.

— Не надо, — отрезала я. — Я доеду сама.

Он встал передо мной, перекрывая путь. Свет от фонаря падал на его лицо, подчеркивая резкие черты, усталость под глазами, чуть прикушенную нижнюю губу.

— Ты злишься на меня, — произнёс Чернов негромко. — Но не делай из этого демонстрацию.

Я рассмеялась. Резко, хрипло.

— Демонстрацию? Ты серьёзно? А всё, что происходит последние недели, это не демонстрация? Не спектакль на публику?

Он сжал челюсть.

— Мы оба знали, на что шли.

— Да? А я думала, что просто играю роль, пока ты не начал вмешивать в это свою жизнь, — я шагнула ближе, почти касаясь его груди.

— Пока не превратил меня в игрушку, которой удобно закрывать старые счёты.

— Это не так, — сказал он тихо, но глаза вспыхнули.

— Нет, именно так! — голос сорвался. — Я устала быть частью твоих разборок с бывшей, устала видеть её ухмылку и чувствовать себя декорацией в твоём личном реванше!

Он шагнул ближе, и я почувствовала, как между нами воздух снова дрожит.

— Ты правда думаешь, что всё это только из-за неё? — спросил Артём, почти шепотом. — Что я бы позволил себе перейти эту грань ради мести?

Я отступила на шаг, но он поймал мой взгляд, не отпуская.

— Тогда объясни, ради чего, Артём? Ради чего всё это?

Он провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть раздражение и усталость.

— Потому что я не умею останавливаться, — сказал глухо. — Потому что ты появилась не вовремя. Потому что я не должен был замечать, как ты смеёшься, как смотришь, как дрожишь, когда злишься.

Слова ударяли прямо в грудь, я ошарашено хлопала ресницами и вглядывалась в его и без того тёмные глаза.

— Прекрати, — прошептала я. — Не говори так.

— Почему? Боишься услышать правду? — он сделал шаг ко мне.

— Или боишься поверить?

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё ломается.

— Я боюсь, что перестану различать, где правда, а где очередная роль. Боюсь, что опять окажусь той, кто поверил, а потом останется у разбитого корыта.

Он молчал. Просто смотрел. И в этом взгляде было всё… вина, желание, злость на самого себя.

Потом он произнёс, уже почти шепотом:

— Мне не нужна другая. Я выбрал тебя.

Я шагнула назад, чувствуя, как от этих слов становится тесно в груди.

— А мне нужно время, — выдохнула я. — Всё это слишком быстро. Слишком неправильно.

— Вика…

— Не сейчас, — перебила я, глядя в сторону. — Пожалуйста.

Он хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и опустил взгляд.

Снег тихо кружил между нами, ложился на его пальто, на мои волосы, на землю, как будто хотел прикрыть этот разлом, растянувшийся между нами.

Я развернулась и пошла прочь.

Шаги глухо звучали в тишине, а за спиной — ни звука.

Только где-то внутри звенело нечто опасно живое, смесь боли и нежности, злости и тоски.

И где-то в этом звоне я впервые поняла, от него не убежишь. Даже если сделаешь тысячу шагов в противоположную сторону.

Даже не оборачиваясь, я знала, он всё ещё стоит там.

Чувствовала этот взгляд, тяжёлый, цепкий, будто касание по спине.

Он не позвал, не пошёл за мной. Просто смотрел…

И почему-то от этого становилось ещё больнее, чем если бы он попытался догнать, остановить меня. Силой усадить в свою машину.

Я ускорила шаг, не позволяя себе оглянуться.

Но в отражении стеклянной двери здания я всё равно увидела его, точнее расплывчатый силуэт у машины, едва освещённый фонарём, и тонкая струйка пара, вырывающаяся изо рта, будто он сдерживает крик.

Я опустила взгляд и пошла дальше, общежитие было уже недалеко.

Сердце билось так громко, что я почти не слышала, как за спиной захлопнулась дверь, когда я шагнула в фойе.

И где-то в этом звуке было что-то похожее на прощание.

Или на начало конца…

Вика

Прошла неделя. Или две.

Я перестала считать дни, они стали одинаковыми.

Просыпаюсь, пью воду из-под крана, потому что кофе варить нет сил, потом всё же варю, из привычки.

Обжигаюсь, ругаюсь, снова обжигаюсь.

Потом душ, дорога в кафе, запах молотых зёрен, бесконечные чашки, шум зала и звон ложек о фарфор.