— Если мы продолжим… — начал он.

— Я не хочу останавливаться, — перебила я, и мои пальцы дрожали, расстёгивая пуговицу на его джинсах.

Он выругался тихо, будто теряя контроль окончательно. Сильные руки подхватили меня, меняя угол, и усаживая удобнее. Металл молнии звякнул, я приподнялась на колени, чтобы помочь стянуть его джинсы. Секунда… мои спортивки полетели на соседнее сиденье, и между нами уже не было преград. Ну почти, за исключением тонкой ткани нижнего белья.

— Подожди, — его ладонь метнулась в сторону бардачка. Щелчок, и он достал тонкую, квадратную упаковку.

Я вдохнула с облегчением, одновременно ещё сильнее осознавая реальность происходящего. Не игра. Никогда больше не игра.

Точное, быстрое движение, зубами разорвав серебристый пакетик, он раскатал презерватив по эрегированному члену, отбросил упаковку куда-то в сторону…

И когда он вернулся ко мне, сорвал последнюю преграду в виде чёрного кружева.

Быстрое, почти нетерпеливое движение, наши тела сомкнулись, я поняла, что назад действительно дороги нет.

От чувства полной наполненности, я не выдержала, и с губ сорвался протяжный стон.

Каждое движение отзывалось внутри меня волной, острой, сладкой, почти невыносимой. Его пальцы впивались в мои бёдра, направляя, удерживая, и в каждом рывке, в каждом поцелуе была та жадность, которую мы скрывали слишком долго.

Я слышала своё имя на его губах, срывающееся низким шёпотом, и терялась в ритме, где существовали только мы двое.

Мир исчез. Остался жар, стук наших сердец и эта ночь, которая изменила всё.

Я не знала, сколько это длилось, несколько минут или вечность. Всё смешалось, его дыхание у самого уха, горячая кожа, сбивчивый ритм, в котором мы теряли контроль.

И вдруг всё оборвалось. Казалось, я распадаюсь на атомы, растворяюсь в его руках. Он прижал меня к себе, удерживая так крепко, что я почувствовала, как бешено колотится его сердце.

Тишина в салоне была оглушительной, только наше дыхание заполняло её.

Я не могла пошевелиться. Не могла даже найти слова. Горячие волны ещё расходились по телу, и от этого было страшнее всего.

— Чёрт, Вика… — он уткнулся лбом в моё плечо, пальцы всё ещё впивались в мою талию.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Я закрыла глаза, и меня трясло, не от холода, не от страха. От того, насколько безумно хотелось, чтобы это не кончалось.

Но он отстранился. Смотрел так, будто пытался удержаться на краю.

— Мы переступили черту, — сказал Чернов.

— И назад пути уже нет.

Его слова ударили сильнее любого поцелуя.

Я знала, это не угроза. Это признание.

И оно страшило меня куда больше, чем всё, что было до этого.

Потому что я тоже не хотела возвращаться назад.

Вика

Я зажмурилась так сильно, что веки заболели. Как будто если не открывать глаза, можно будет отменить реальность. Вернуть всё на место.

Но картинка не менялась.

Белые стены чужой спальни. Полумрак, размытый утренним светом из окна. И он.

Артём лежал рядом, дыхание ровное, глубокое. Его лицо было другим, расслабленным, без маски холодного профессора. Тёмные волосы чуть растрепанны, на губах тени сна. Я могла рассматривать его бесконечно. И именно это пугало.

В голове вспыхнули картинки, как он тянул меня к себе в машине, как поцелуи становились всё глубже, как сам же прошептал:

«Поехали ко мне».

И я поехала.

Мы едва успели захлопнуть за собой дверь его квартиры. Там уже не было игр, не было борьбы, только ласка, желание и это безумное чувство, что я растворяюсь в нём. Его руки были терпеливыми и нежными, его поцелуи, жадными, и в то же время бережными. Он будто боялся причинить мне боль, хотя я сама теряла голову и тянулась ближе, сильнее, глубже.

Ночь промелькнула, как сон.

А теперь вот — утро.

Я осторожно приподнялась, чтобы не разбудить его. Сердце бешено колотилось в груди, будто я снова совершала что-то запретное. На мне его футболка, слишком большая, пахнущая им. Память тела отзывалась сладкой ломотой и жаром, стоило только вспомнить его прикосновения.

Что я наделала?

В груди поднялась паника. Я понятия не имела, как вести себя теперь.

Что говорить?

Что делать?

Вчера это казалось естественным, неизбежным.