— Так что… насчет мимозы? — Она придвигает поднос, искушая меня.

Я пожимаю плечами.

— А почему бы и нет?

***

— Возможно, будет лучше продать его. Или сделать публичным, — слышу я, как Рик говорит Генри, когда они приближаются к гольф-карам. — Я знаю, тебе не нравится эта идея, но…

— Нет. Мне претит эта идея, — поправляет Генри. — Это краеугольный камень наследия моей семьи.

— Но затраты и риски действительно стоят того?

— Разве ты здесь не для этого, чтобы сказать мне?

Рик усмехается.

— Просто дай мне добро, и я подключу свою консалтинговую фирму.

— Дай мне несколько недель, чтобы разобраться с неотложными проблемами. Я не могу продать шахту, которая кишит ловушками и, вдобавок ко всему, сейчас не функционирует. — Он запинается на последнем слове, когда его взгляд останавливается на мне, вернее, на моем языке, которым я провожу по ванильному рожку с мороженым.

Рик похлопывает Генри по плечу и затем, подмигнув мне, направляется к своему гольф-кару.

Генри забирается внутрь.

— Вкусно?

— Восхитительно. Тебе стоит попробовать. — У каждой лунки стоит фудтрак с новым сюрпризом — бургерами, коктейлем из креветок, тако с курицей — но мягкое мороженое на седьмой лунке стало моим любимым на данный момент.

— Гораздо приятнее наблюдать, как ты это делаешь.

— Правда? Почему это? — Я нарочно провожу языком по рожку в точности так, как делала бесчисленное количество раз с его членом.

Его взгляд задерживается на моих губах на два… три… четыре мгновения.

— Потому что мне нравится, когда ты возбуждаешься.

— Я возбуждаюсь? А как насчет тебя? — Мой взгляд опускается к его паху, выискивая предательскую выпуклость. Он ведет себя невозмутимо, но я вижу ее.

— Сколько ты уже выпила этих коктейлей?

— Всего парочку.

— Угу. — Держа одну руку на руле, а другую закинув на спинку нашего сиденья, он наклоняется и проводит языком по рожку.

Я не могу сдержать резкий вздох. Одна только мысль об этом языке между моих ног заставляет меня сжать бедра в предвкушении.

Гольф-кар дергается с места под его уверенный смешок.

***

Пожилой мужчина в поло цвета лесной зелени и эмблемой клуба на груди подходит к команде, когда они возвращаются к своим гольф-карам после игры на девятой лунке. Они обмениваются несколькими фразами, которые я не могу разобрать, а затем все проверяют часы.

— …нам следует изменить коэффициенты, чтобы было честнее, — говорит Джордж Генри, когда они подходят.

— Это ты установил коэффициенты.

— Да, потому что ты сказал, что пять лет не брал клюшку в руки, и я предположил, что ты будешь не в форме! — рявкает шумный банкир.

Генри ухмыляется.

— Тебе следовало бы уже знать, что лучше не ставить против Вульфа.

— Ты круче, чем был твой старик. — Он поворачивается ко мне и говорит: — Мне нужно, чтобы ты была там, отвлекала его для меня, ладно?

Я улыбаюсь.

— Его довольно сложно отвлечь, когда он сосредоточен.

— Еще бы. — Он забирается в свой гольф-кар и, лениво помахав, уезжает.

— Это о чем? — с любопытством спрашиваю я.

— Просто пари, которое мы заключили.

— На сколько?

Генри выпивает половину бутылки воды, его горло двигается с каждым глотком. На лбу блестят капельки пота.

— Пятьдесят штук.

— То есть пятьдесят тысяч долларов? — Я качаю головой. Не знаю, почему меня до сих пор удивляет, как эти парни разбрасываются деньгами.

— Расслабься. Все идет на благотворительность. Проигравший платит со своего личного счета, в дополнение к тому, что уже спонсирует его компания.

Полагаю, это по крайней мере благородно.

— И, я так понимаю, ты выигрываешь?

— Конечно, я выигрываю. — Он садится. — Тебе весело?

— Хм… Давай посмотрим… потрясающая еда, восхитительные коктейли и очень сексуальный мужчина… — я пожимаю плечами. — Нормально.

Он посмеивается, глядя на книжку в мягкой обложке, лежащую на приборной панели.

— Хорошая книга?

Тьфу. Надо было ее спрятать.

— Неплохая.

Он хмурится.

— Правда? Ты утыкалась в нее каждый раз, когда я оборачивался.

— Хорошо написано.

— О чем она? — спрашивает он, сделав еще один глоток воды.