Хотя меня переполняет гордость, что этот мужчина — мой, мысли постоянно возвращается к словам Анастасии о грандиозной ссоре между Скоттом и Уильямом утром перед смертью Уильяма. Скотт говорил Генри, что не видел и не разговаривал с отцом в течение недели, предшествовавшей его смерти.

Генри ошибся? Нет... Генри никогда не ошибается, даже когда пьян.

Значит, Скотт солгал ему.

Почему? Из-за чего была эта ссора?

Скотт все-таки знал о намерениях Уильяма вычеркнуть его из завещания?

***

— И он это сказал. Ты слышала, как он это сказал? — Генри нависает над миниатюрной официанткой.

— Да. То есть, я думаю, что да. То есть... — Бедная девушка дрожит, ее взгляд мечется между пугающим Генри, Дайсоном, менеджером обслуживающего персонала и мной, которая слоняется в глубине этого служебного коридора рядом с обеденным залом. — Пожилой мужчина, мистер Вульф... то есть, ваш отец, сказал тому, что помоложе, что он не заслуживает права называться Вульфом и что он позаботится о том, чтобы тот больше не мог причинить вреда.

Я не планировала говорить что-либо Генри, пока мы не доберемся до дома. Но когда он закончил речь и подошел к столу, он увидел беспокойство, написанное на моем лице, и потребовал рассказать, что случилось, кто меня расстроил, что было сказано. Так что мне пришлось признаться.

Я видела по его глазам, как кусочки пазла складываются воедино, и поняла, о чем он думает, прежде чем Генри вылетел из обеденного зала, чтобы найти официантку, работавшую в тот день, а Дайсон поспешил за нами.

Теперь Генри обращает свой грозный взгляд на Дайсона.

— Он знал об аудите. — Они обмениваются многозначительными взглядами. — Я хочу, чтобы в отношении этого сукиного сына провели расследование. Я хочу знать, где он был в ночь смерти моего отца. И если он имеет какое-либо отношение к…

— Я займусь этим, — обрывает его Дайсон, доставая телефон. Он указывает на испуганную официантку. — Ты пойдешь со мной. — Обращаясь к менеджеру ресторана, он требует: — Мне нужно расписание всех, кто работал в ту ночь. Мне нужно... — Он выдает дюжину указаний. Он может быть юристом, но я понимаю, почему Генри поручает ему разбираться со своими проблемами. — Иди домой и ни с кем об этом не говори. И держись подальше от своего брата, Генри, — предупреждает он суровым голосом.

— Он мне не брат, — рычит Генри. Он мечется, как зверь в клетке. — Я убью эту мразь… — Его слова заглушает звук бьющейся о стену посуды, когда он опрокидывает тележку с тарелками.

— Выведи его через черный ход и подгони машину, — говорит Дайсон менеджеру. — Ему сейчас не стоит находиться рядом с кем бы то ни было.

Мне с трудом удается не отставать, пока мы пробираемся через огромную кухню в разгар уборки, а затем по лабиринту коридоров для сотрудников. Черный «Porsche» Генри подъезжает, как только перед нами открываются наружные двери. Парковщик выскакивает из машины и с любопытством смотрит на нас, когда Генри, не говоря ни слова, проходит мимо него и садится на водительское сидение. Если это место хоть немного похоже на Wolf Cove, слухи об этом расползутся еще до полуночи.

Я благодарно улыбаюсь молодому парню, когда он закрывает за мной дверцу. Я едва успеваю пристегнуть ремень безопасности, прежде чем мы срываемся с места и уносимся прочь от гольф-клуба, где голубое небо и разговоры о глубоких чувствах поглощены темной ночью и еще более темными подозрениями.

***

Шины «Porsche» с визгом останавливаются в парковочной зоне незнакомого высотного здания.

— Где мы?

— Оставайся здесь, — требует Генри, выходя из машины с решительным видом.

Хотя я и рада, что мы добрались до Манхэттена целыми и невредимыми — Генри проверил возможности своей машины, выжимая из нее максимум всю дорогу домой, — мои измотанные нервы подсказывают мне, что ему не следует делать то, что он собирается. Поэтому я выхожу следом за ним.

— Добрый вечер, мистер Вульф! Я позвоню вашему брату, сообщу, что вы поднимаетесь. Прикажете припарковать вашу машину?

Позвоню вашему брату.

О боже, это дом Скотта.

— Генри, нет! — Я бегу, чтобы перехватить его.

— Эбигейл, — предупреждает он низким тоном, он стискивает зубы и выглядит готовым оттолкнуть меня с дороги.

Швейцару, который держит дверь открытой, я говорю:

— Не сообщайте Скотту, что мы здесь. Не паркуйте машину.

Он смотрит то на Генри, то на меня, и на его лице написана неуверенность.

— Не могли бы вы оставить нас на минутку? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, чтобы не поддаться нарастающей панике.