— Но ты этого не сделал.

— Нет, не сделал, — признает он. — Но я хотел.

— А я бы с радостью приехала. Потому что я хотела спать рядом с тобой каждую ночь.

— Но та ли это жизнь, которую ты хочешь? Носиться за мной по свету, чтобы провести со мной время?

— До тех пор, пока я знаю, что ты хочешь, чтобы я была рядом.

Он поворачивается в пол-оборота, достаточно, чтобы я увидела его красивый профиль, пока он изучает каменистую землю перед ним.

— Я не привык так себя чувствовать. Так сильно желать кого-то. Ты привнесла в мою жизнь нечто, о чем я даже не подозревал, что мне этого не хватает.

Я борюсь с желанием подбежать к нему, броситься в объятия.

— Я тоже никогда не чувствовала ничего подобного. И пока ты не перестанешь так на меня смотреть, это никогда не закончится.

Он изучает меня, глядя через плечо. Легкий ветерок шевелит его каштановые волосы, пока его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на груди, и не останавливается, пока не достигает моих скрещенных ног.

— И как именно я на тебя смотрю?

— Как на ту, кого тебе достаточно.

— Мне достаточно тебя.

— Только меня? Только нас?

На его лице появляется осознание. Он понимает, о чем я. Никаких рискованных вещей, никакой Марго.

— Это никогда не было связано со мной. Ты намного моложе. Ты была еще девственницей, когда мы встретились. Я хотел убедиться, что у тебя не будет сожалений.

— У меня нет сожалений. Я знаю, чего хочу. — Я медленно развожу ноги. Его глаза следят за движением, опускаясь между моих бедер, пока я пальцами, не торопясь, приподнимаю платье. Теплый воздух касается моей чувствительной кожи.

— Какой же ты стала смелой, Эбигейл, — шепчет он. Выпуклость в его штанах, которая несколько уменьшилась, внезапно снова становится заметной. — Благотворительный турнир станет для меня первым опытом. — С глазами, полными решимости, он направляется ко мне, его пальцы возятся с ремнем.

Предательское гудение приближающегося гольф-кара останавливает его руки.

У меня едва хватает времени, чтобы одернуть юбку и придать ногам благопристойное положение, прежде чем гольф-кар появляется из-за поворота.

— Черт, — бормочет Генри, незаметно застегивая ремень и поправляя член за деревом.

— Вульф! Кто-то сказал, что видел, как ты поехал сюда, — с непринужденной улыбкой кричит подъехавший поджарый седеющий мужчина.

— Фрэнк. Как дела? — Типичная невозмутимая маска Генри снова на месте.

— Хорошо, хорошо. Турнир, как всегда, проходит замечательно. И погода! Ты ее специально заказал? — Он жестом показывает на небо. — Но послушай, я хотел бы отнять у тебя несколько минут. Мне нужен твой совет. — Он кивает мне. — Надеюсь, вы не против, что я прерву вас, мисс.

— Вовсе нет. — Я улыбаюсь. — Но он, возможно, не в лучшем настроении. Я только что выиграла у него крупное пари.

Генри скрипит зубами, пытаясь улыбаться.

— Что тебе нужно, Фрэнк?

— Я хотел узнать твое мнение о Сандерсоне Монро... — Мужчины начинают обсуждать опыт Генри с архитектурной компанией, построившей один из отелей Wolf. Фрэнк подумывает о том, чтобы нанять их для строительства своего следующего кондоминиума.

Я перестаю их слушать, закрываю глаза и запрокидываю голову, наслаждаясь теплом полуденного солнца. Скоро листья начнут опадать, дни станут короче.

И Генри снова придется уехать.

Но скоро я буду с ним.

— Меня зовут. — Генри вытирает рот салфеткой, а затем протягивает руку под столом, чтобы слегка сжать мое колено. — Ты в порядке?

— Да. Конечно. Я просто буду думать о том, как лучше получить свой выигрыш. — Я сладко улыбаюсь ему.

Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Просто помни, у меня гораздо более темные наклонности, чем у тебя, и много способов отомстить.

По моему телу пробегает дрожь.

Плавно поднявшись с места за обеденным столом, он направляется к помосту в передней части банкетного зала гольф-клуба, где его ждет микрофон для благодарственной речи. За его спиной — стена окон, из которых открывается панорамный вид на зеленые холмы и заходящее солнце.

Я с улыбкой наблюдаю за его спокойной, уверенной походкой. На последних девяти лунках он играл не в пример хуже. Он все равно обыграл Джорджа, но тот несколько раз отметил, что Генри кажется рассеянным.