Его вопросительный взгляд скользит по моему безупречно накрашенному лицу, а затем по кобальтово-синему платью, в котором по настоянию Марго, я поехала домой к Генри.

— Похоже, твой день прошел лучше моего.

Я закатываю глаза.

— Марго взяла меня на одну из своих фотосессий для журнала, и следующее, что я помню, — я стою в этом платье и мне велят выглядеть «вызывающе» для камеры. Сомневаюсь, что у них получился хоть один приличный кадр.

— Уверен, приличных кадров было предостаточно. — Его глаза останавливаются на моем пышном декольте, которое привлекло взгляды и плохо скрытые усмешки швейцаров на входе.

— Хватит менять тему. Что сегодня произошло?

Он откидывается на подушки и отхлебывает виски. И морщится.

— Мы встретились с адвокатами для оглашения завещания моего отца. Там оказались некоторые сюрпризы.

— Но я думала, все будет просто.

— Я тоже так думал. — Генри замолкает, задумчиво глядя в бокал в своих пальцах. — Мой отец оставил все мне.

Мой рот открывается от изумления.

— Ну, не совсем все. Он оставил Скотту дом на Кейп-Коде. Но свои последние акции Wolf Hotels он завещал мне, и Wolf Gold, плюс все свои инвестиции и остальные активы.

— Ого. Это... много. — Генри в шоке, понимаю я.

— Ты даже не представляешь.

— Я и правда не представляю, — соглашаюсь я. — Так вот почему Скотт ударил тебя.

— В общем-то, да. А потом он сказал, что подаст на меня в суд. Не могу сказать, что виню его, если честно.

— Но это же не твоя вина! Ты не писал чертово завещание своего отца!

Его голова откидывается назад, демонстрируя тот угловатый кадык, по которому я люблю водить языком, когда скачу на нем.

— Твой отец как-то объяснил свое решение?

— Да. Он написал письмо, изложив свои мотивы, которое адвокат зачитал вслух. — Генри делает еще один глоток виски, снова морщась. — Скотт не его сын.

У меня во второй раз отвисает челюсть.

— У нее был роман, и она забеременела. Она сказала моему отцу, что ребенок от него, и он ни о чем не догадывался. Потом, пару лет спустя, появился я, и у него стало два сына Вульфа, насколько он мог судить.

Я быстро прокручиваю в голове вчерашний разговор.

— Она сказала, что Скотт был случайностью.

Генри фыркает.

— Я бы так и сказал.

— Когда твой отец узнал?

В глазах Генри вспыхивает гнев.

— Когда он поймал ее трахающейся с их бухгалтером и ворующей деньги с одного из благотворительных счетов. Благотворительного счета для больных детей.

Я чувствую, как мое лицо искажается от отвращения.

— Что?

— Ага. Все было в письме. Вот тогда и начали всплывать всевозможные факты, и он начал сомневаться насчет Скотта. Он совсем не похож на Вульфа. Так что он выгнал ее, а нас отправил в школу-интернат. Мой отец согласился не подавать в суд при условии, что она уедет. Он не хотел, чтобы это попало в прессу. И он согласился растить Скотта как своего, называть его Вульфом. Он решил, что Скотта не стоит наказывать за то, что сделала моя мать. — На лице Генри появляется осознание. — Теперь все начинает обретать смысл... Почему мои бабушка и дедушка завещали мне всю свою землю, почему мой отец настаивал, чтобы я управлял Wolf Hotels. Почему он не стал ждать, чтобы отдать мне отель, но сохранил за собой контрольный пакет акций прииска. Это не только потому, что я более способный или потому что по-настоящему ценю Аляску. А потому что я настоящий Вульф, а Скотт — нет.

— Так он никогда не собирался отдавать прииск Скотту?

— Думаю, у моего отца всегда были сомнения, но нет, Wolf Gold должен был достаться Скотту, пока Скотт не выкинул тот трюк с Кирой. Это стало доказательством того, что он такой же, как наша мать. Ему плевать на наследие Вульфов. Он заботится только о себе. — Он тяжело вздыхает. — Это, а также то, что лежит вон там, заставило его передумать. — Он кивает в сторону толстой папки на журнальном столике. — Мой отец приказал провести внутренний аудит деятельности прииска. Он сказал Скотту, что это было сделано для повышения эффективности, но на самом деле для того, чтобы убедиться, что Скотт хорошо им управляет. Должно быть, они копнули гораздо глубже, чем предполагал Скотт, потому что выявили сокращение бюджета и нарушение правил техники безопасности, которые он проталкивал. То, что могло привести к гибели людей. В конечном итоге привело бы к гибели людей.

— Боже мой! Зачем ему это?

— Не знаю. Но он выводит деньги и подставил под удар имя семьи и весь бизнес.

Внутри все сжимается от шока. Я знала, что Скотт отвратителен, но рисковать жизнями невинных людей?

— Когда пришли результаты аудита?

— За неделю до его смерти. В тот же день он встретился с адвокатами и изменил завещание. Прямо на месте написал письмо, просто на случай, если с ним что-то случится. — Генри качает головой. — Он действительно подстраховался.

— И он не терял времени. — Хотя это было не в первый раз. Когда Уильям Вульф узнал, как Скотт пытался повесить на Генри обвинение в изнасиловании, он немедленно организовал передачу своей доли. Это было не только посланием Скотту — что он никогда не получит отель Wolf, который тот так отчаянно хотел, — но и доказательством его уверенности в Генри — что намерения Генри в отношении семейного бизнеса всегда будут правильными.

Генри... его единственный настоящий сын.

Я успокаивающе провожу рукой по бедру Генри.

— И ты ничего об этом не знал?

— Нет. Мой отец звонил мне, когда мы были во Франции, чтобы сказать, что ему нужно поговорить со мной, что вскоре грядут большие перемены. Но он не сказал мне, какие именно. А на следующий день он умер.

— Скотт все еще думал, что получит прииск. — Он говорил об этом Кристал. — Он, должно быть, ничего не знал.

— Он не имел ни малейшего понятия. Конечно, теперь Скотт заявляет, что он законный Вульф и что это все ложь. Но мой отец провел тесты ДНК без ведома Скотта.