Э-э... oui?

— Ну... я уеду домой, как только Генри улетит в Барселону. — Что может случиться в любой день, с грустью понимаю я. — Я могу дать тебе знать завтра?

— Bon! — Она хлопает в ладоши. — Что ты собираешься делать до конца дня?

— Не знаю. — Я проверяю телефон и вижу, что уже почти три. Никаких сообщений от Генри пока нет, но это не удивительно, когда он с головой погружен в работу. Плюс, у него сегодня встреча с адвокатом по наследству.

— Тогда пойдем. Даниэль? — Она допивает свое вино и поднимает в воздух кредитную карту. Даниэль появляется почти мгновенно, чтобы забрать ее.

— Куда?

— На мою фотосессию. — Она грациозно встает и берет сумочку. — Я должна была быть там час назад. — Она видит панику на моем лице и смеется, а затем пожимает плечами. — Вы, американцы, обожаете свои графики. Французы? Это скорее ориентир.

Я сомневаюсь, что тот, кто платит за съемку, отнесется к этому так же легко, но, полагаю, когда ты — Марго Лорен, тебе многое сходит с рук.

Я хватаю свою сумочку и выхожу следом за ней, наслаждаясь легким опьянением, разливающимся по телу.

***

Ронан: О тебе и Вульфе стало известно. Просто предупреждаю.

Я улыбаюсь, читая сообщение на телефоне, несмотря на то, что на меня накатывает волна нервозности. От Ронана несколько недель не было никаких вестей.

Эбби: А, что говорят? Они все поняли?

Они знают, что Генри нарушил собственные правила? Что мы были вместе, пока я была его ассистенткой?

Ронан: Нет. Не похоже. Жди звонков от Отем и Кэти.

Я вздыхаю с облегчением. Не то чтобы это теперь имело значение, но я ненавижу врать, а мне придется, если они спросят.

Ронан: Они просто чертовски завидуют, вот и все. Ничего такого.

Для Ронана и Коннора все «ничего такого».

Появляются три точки, он набирает сообщение.

Ронан: Я заставил Коннора держать язык за зубами. Я прослежу, чтобы он и дальше молчал.

О нас. О том, что мы делали вместе. Я могу себе представить, что будет, если эти слухи добавятся к остальным.

Эбби: Спасибо. Как ты?

Ронан: Да все по-старому.

Он завершает сообщение подмигивающим смайликом, и я закатываю глаза. «Все по-старому» для Ронана означает нечто совершенно иное, чем для большинства людей.

Ронан: А ты? Чем занимаешься?

Я хихикаю.

Эбби: Не думаю, что ты поверишь, если я расскажу.

Ронан: Может, он захватит тебя, когда в следующий раз прилетит на Аляску? Мы по тебе скучаем.

Эбби: Я тоже по вам скучаю.

Я улыбаюсь при мысли о возвращении на Аляску.

— Ты когда-нибудь бывала на таких съемках? — Голос Марго отвлекает меня от переписки с Ронаном.

Я поднимаю глаза.

— Э-э... нет, — запинаюсь я, отводя взгляд, когда красное шелковое платье падает на пол, оставляя Марго стоять передо мной обнаженной. Я видела эту женщину голой слишком много раз. Ее, конечно, это нисколько не беспокоит, она ждет, когда стилисты принесут ей другое платье. — Ничего похожего, однозначно. — Генри устраивал одну, пока мы были на Аляске, но это был просто парень с камерой. Ничего подобного этому — со светом, зонтами и командой профессионалов.

Легко понять, почему Марго так востребована. Она встает перед белым фоном с видом, словно владеет всем этим, и начинает позировать с мастерством женщины, рожденной для съемок.

— Эрик! — зовет она, надевая другое платье, на этот раз белоснежное.

Директор, которого на самом деле зовут Эрик, — но Марго переделывает все имена во французский манер, — подбегает, получая полный обзор ее упругой груди, прежде чем она полностью оденется. — Я хочу, чтобы фотограф сделал несколько снимков Эбигейл.

— Что? — вырывается у меня одновременно с тем, как Эрик открывает рот, несомненно, чтобы сказать ей, что она не может просто требовать таких вещей.

Она скользит к нему, чтобы провести ладонями по его груди, обтянутой футболкой. Это лысеющий мужчина лет тридцати пяти, и, я полагаю, у него нет никаких шансов понравиться Марго, которая спит с очень привлекательными людьми.

— Она — начинающий предприниматель с многообещающей продуктовой линией, и она женщина Генри Вульфа. В ближайшие месяцы ты не раз услышишь о ней. Ты хочешь сделать эти фото.