Я качаю головой.

— А я-то думала, что иметь дело с моей семьей — это тяжело.

— Я же говорил тебе. — Он протягивает мне свой бокал с виски.

Я отмахиваюсь, мой взгляд падает на небольшую деревянную шкатулку с витиеватой резьбой, стоящую на журнальном столике рядом с папкой аудита.

— Какая красивая.

— Она принадлежала моей бабушке.

Я колеблюсь.

— Можно открыть?

Пауза.

— Конечно.

Внутри множество драгоценностей.

— Она могла позволить себе самые большие бриллианты в мире, но они ее не интересовали. Как и драгоценности в принципе. Но она обожала жемчуг.

— Я вижу. — Я поднимаю сложную серебряную брошь с жемчугом, чтобы рассмотреть ее поближе.

Генри пристально наблюдает за мной.

— Тебе нравится?

— Да. Она прекрасна.

— Это мой подарок на Рождество. В итоге это был мой последний праздник с ней. — В его голосе слышна грусть.

— У тебя хороший вкус. — Я кладу ее обратно в шкатулку и достаю кольцо.

— Это ее обручальное кольцо.

Я поднимаю его к свету. Дизайн простой. Ободок тонкий и гладкий, с несколькими умело расположенными лапками, которые удерживают небольшую белую жемчужину в центре. Ее окружает россыпь крошечных бриллиантов. Ровно столько, чтобы придать немного блеска.

— Оно такое... сдержанное и в то же время стильное.

— Она была такой. — Я чувствую, как Генри смотрит на меня, пока я любуюсь кольцом и представляю, какой женщиной она, должно быть, была. Похоже, они были близки и она стала его единственной матерью.

— Думаю, она бы мне понравилась.

— Я тоже так думаю, — тихо говорит он. — Мой дед достал эту жемчужину прямо из устрицы. А потом спустился в шахту и добыл золото для оправы.

— Не может быть.

— Может.

— Это... очень романтично. — Но мне не стоит слишком удивляться. Я видела бревенчатую хижину, которую дед Генри построил своими руками в Волчьей бухте, недалеко от отеля. В которой Генри и его бабушка с дедом проводили лето.

Генри делает большой глоток виски.

— И теперь у меня есть этот гребаный золотой прииск, полный ловушек и Бог знает, чего еще, с чем нужно разобраться. Как, черт возьми, я должен это делать, пока управляю отелем? Я не могу быть везде одновременно. — Он пощипывает переносицу, от него исходит напряжение. Я никогда раньше не видела Генри подавленным. Даже когда открывался Wolf Cove и на него все давили, он оставался невозмутимым.

Или, может быть, он просто перестал претворяться и показывает мне, что все это время скрывалось под суровой внешностью.

— Как справлялся твой дед? И твой отец?

— Всегда было два поколения Вульфов, которые управляли делами. И сеть отелей была вдвое меньше, чем сейчас. И у них был человек, которому они доверяли на прииске. Он проработал там почти пятьдесят лет, прежде чем умер.

— Похоже, тебе тоже нужно найти людей, которым ты доверяешь.

— Я никому не доверяю.

Я сдерживаю желание закатить глаза, поджимая ноги и устраиваясь поудобнее на диване.

— Ты доверяешь Белинде. Ты отправляешь ее в Барселону.

— Да, она знает, что делает, — неохотно признает он.

— Готова поспорить, в Wolf работает еще как минимум несколько таких же, как она. Людей, которым ты платишь кучу денег, чтобы они могли делать такие вещи, как... о, не знаю... управлять отелями.

Он притворно хмурится.

— Ты учишь меня, как управлять многомиллиардной компанией, Эбигейл Митчелл?

— Я? — Я прижимаю руки к груди. — Я бы не стала даже пытаться. Я здесь только для того, чтобы красиво выглядеть.

Его пристальный взгляд скользит по мне.

— Ты и правда красиво выглядишь сегодня вечером. На самом деле, ослепительно.

— Спасибо. — Я улыбаюсь и затем тянусь, чтобы поцеловать кончик его носа, боясь прикоснуться к его разбитой губе. — Марго хотела, чтобы мы встретились с ней и ее друзьями сегодня вечером. Но нам необязательно идти, если ты не хочешь...

— Я не хочу, — говорит он не задумываясь.

— Окей.

— Я просто... Я не знаю, черт возьми, что делать, Эбби. Хоть я и терпеть не могу этого ублюдка, по крайней мере, я мог на него положиться. Я так думал. А теперь? Остался только я. Я последний настоящий Вульф.

— Ну, сейчас, возможно. Но когда у тебя появятся дети... — Мои слова замирают, когда он удивленно поднимает брови. Наверное, сейчас не время поднимать эту тему. Я кладу руку ему на затылок и поглаживаю большим пальцем. — Не волнуйся. Ты разберешься. Просто сейчас ты потрясен и подавлен. На одну ночь это позволено каждому.

Он вздыхает.

— Так что ты хочешь делать?

— Не думать. — Он тянется за пультом от телевизора, его мозолистая рука скользит по моему голому колену, когда он нажимает кнопку. — Посмотреть бейсбол, съесть пиццу и трахнуть тебя прямо здесь, на этом диване.