Я переключаю внимание на мужчин перед нами.

— Так с кем ты играешь?

— Парень слева — Джордж Т. Роулинг. Ему принадлежит «Dillon & Wells».

— Банк?

— Да. А парень в рубашке в красную полоску — Рик Ньюман. Его семье принадлежит фирма, которая управляет большей частью моих инвестиций.

— То есть, еще один богатый парень.

Он ухмыляется.

— Они все богатые парни. И важные деловые партнеры для меня, особенно сейчас, когда я разбираюсь с прииском. Это еще одна причина, по которой мне пришлось приехать на этот турнир.

— А тот последний? — Высокий, поджарый мужчина, который спокойно наблюдает за нами. На вид ему слегка за сорок, темные волосы тронуты сединой у висков. Ни намека на улыбку.

— Это Дайсон, юрист Вульфов.

Я чувствую, как мои брови ползут вверх. Я видела множество конфиденциальных писем между Дайсоном и Генри, еще когда я была ассистенткой, и он разбирался с «делом Киры».

— Он знает, что мы вместе?

Генри подъезжает к остальным и выпрыгивает.

— Если нет, полагаю, теперь догадался. А что?

— Просто интересно, что он об этом думает. — Романтические связи Генри с его ассистентками называли «неприятной ситуацией». Считает ли Дайсон меня всего лишь неприятной ситуацией?

— Ему платят за то, чтобы он прикрывал мою задницу, а не за то, чтобы высказывал мнение о моей личной жизни.

Личной жизни Генри. То, что он не сказал «о том, кого я трахаю», заставляет мое сердце трепетать.

Он делает паузу.

— Почему ты улыбаешься?

— Просто так.

Его прищуренный взгляд говорит мне, что он знает, о чем я думаю. Он открывает рот, и я задерживаю дыхание.

— Почти у каждой лунки есть тележки с напитками, и фуд-станции между ними. И лучшей погоды, чем сегодня, не придумаешь. — Он поднимает глаза к голубому небу, на котором не видно ни облачка. День обещает быть прекрасным — по прогнозам метеоканала, восемьдесят градусов4 по Фаренгейту. — Я представлю тебя, когда перейдем на следующую лунку. Если только ты правда не хочешь пойти со мной и послушать, как мужчины говорят о бизнесе.

— Мне и здесь хорошо. — Я достаю книжку в мягкой обложке, которую сунула в сумочку. — Мама настояла, чтобы я ее прочитала.

— О чем она? — Усмехается он. — Как стать монахиней?

— Забавно, но нет, она никогда бы такого не предложила. Она отчаянно хочет внуков. Нет, это какой-то криминальный триллер.

— Что ж, наслаждайся. И не напивайся слишком сильно. — Быстро и крепко поцеловав меня в губы, он направляется по траве к группе. Я наблюдаю, как он обменивается рукопожатиями с мужчинами. Это деловая и общительная версия Генри, которую я уже видела. Он никого не целует в зад, не притворяется, что смеется. Он держится холодно и спокойно, и это, кажется, завоевывает уважение всех окружающих.

После пяти минут болтовни кто-то подбрасывает монетку, и Дайсон хлопает Генри по плечу. Генри что-то кричит кэдди. Светловолосый парень быстро выхватывает из сумки клюшку и бежит, чтобы передать ее ему.

Генри может и ненавидит гольф, но я смотрю, как он устанавливает мяч и замахивается, словно был рожден для этого. Он отправляет мяч в полет. Я щурюсь, пытаясь увидеть, где он приземлится. Не вижу.

Генри и Дайсон, кажется, довольны ударом, дают друг другу пять.

— Не желаете мимозу, мэм?

Я вздрагиваю, обнаружив рядом официантку, молодую блондинку примерно моего возраста. Она стоит рядом со мной с подносом оранжевых напитков в бокалах для шампанского.

— Эм… — я смотрю на часы. Сейчас только 10:00 утра.

— Где-то уже пять часов! — весело щебечет она с широкой улыбкой.

Мое любопытство перевешивает потребность не выглядеть полной дурой.

— Не подскажешь, куда они целились?

Она указывает вдаль.

— Видишь вон тот белый флажок, возле пруда?

— Ага… — осторожно отвечаю я. До него, должно быть, около пятисот5 ярдов.

— Вот в него они и целились. И после этой у них еще семнадцать лунок.

Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как банкир замахивается — не так элегантно, как Генри, хотя, возможно, это связано с его выдающимся животом. На этот раз я вижу, как мяч приземляется на полпути к флажку.

— Семнадцать лунок, — повторяю я с тяжелым вздохом. Это займет целую вечность.