Гольф-кар дергается с места, и я хватаюсь за шляпу, пока она не улетела прочь. Это одна из тех мягких шляп с широкими полями, которую я бы никогда не выбрала сама. Я спросила Марго, что надевают на турнир по гольфу, если не играют, и на следующий день посылка с этой шляпой прибыла ко мне домой в Гринбэнк. Она утверждала, что на мне это будет выглядеть incroyable2, и я доверяю ее суждению куда больше, чем своему. Во всяком случае, в том, что касается стиля.

Мы мчимся по асфальтированной дорожке элитного гольф-клуба, расположенного в часе езды от города.

— Ты часто играешь в гольф? — интересуюсь я, завороженная холмистыми лугами и идеально подстриженным газоном сочного зеленого цвета, который обычно бывает ранней весной.

— Не чаще, чем приходится. Это никогда не было моим увлечением. — Генри выглядит так же неотразимо, как всегда, в черном поло для гольфа и темно-серых брюках, которые обтягивают его зад.

— А что именно нужно делать?

Он с удивлением смотрит на меня.

— Ты правда никогда не играла в гольф?

— Мини-гольф на церковном благотворительном пикнике считается?

Он резко поворачивает направо.

— Концепция в основном та же. Мы переходим от лунки к лунке, пытаясь загнать мяч как можно меньшим количеством ударов. — Он усмехается. — Но тут нет никаких голов клоунов или поездов, в которые нужно целиться.

Впереди нас на склоне прогуливаются семеро мужчин.

— Это твоя команда?

— Вместе с кэдди3, да. — Молодой блондин, который подскочил, чтобы забрать клюшки Генри из багажника нашей машины, занят сборами.

Я хмурюсь, окидывая взглядом пустые гольф-кары.

— А где другие… То есть, кто-нибудь еще привез сюда свою жену или девушку… или кого бы то ни было? — Как именно Генри меня классифицирует? Мы никогда не говорили о ярлыках, и в последний раз, когда у нас был разговор об отношениях, все свелось к «посмотрим, как пойдет».

— Уверен, они все напиваются в клабхаусе. Девушки сидят в спа и обсуждают, как добиться предложения руки и сердца. Жены хвастаются, сколько денег они тратят, и теми пул-боями и садовниками, с которыми трахаются за спинами своих богатых, равнодушных мужей. Я могу отвезти тебя обратно, если предпочитаешь…

— Нет. Я в порядке.

Уголки его рта дергаются.

— Уверена?

— Как бы увлекательно это не звучало… да, думаю, я останусь с тобой.

Я замечаю, что все одеты примерно так же, как Генри, в брюки, поло и специальную обувь. Я устраиваюсь поудобнее, подтыкая под себя юбку.

— Я одета подобающим образом?

— Ты со мной. Ты можешь одевать что захочешь, черт возьми. — Он сказал мне выбрать что-то удобное, но достаточно нарядное для ужина в банкетном зале, так что я надела скромный изумрудно-зеленый сарафан, который Марго прислала вместе с шляпой, и босоножки на плоской подошве с ремешками. — Но да. Ты выглядишь прекрасно. — Его глаза останавливаются сначала на моей груди, затем опускаются ниже, на мои колени. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Еще немного побаливает, — признаюсь я.

— Хмм… Мне жаль.

— Правда?

— Зависит от обстоятельств… — Его губы подрагивают. — Смогу ли я трахнуть тебя сегодня вечером?

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал легко и безразлично, хотя чувствую его слова прямо между ног.

— Наверное, не раньше завтра. Или даже послезавтра. Полагаю, посмотрим, как я буду себя чувствовать.

Он стискивает зубы, и я начинаю смеяться.

— Ты правда хочешь играть в эту игру, Эбби?

— Возможно.

Он протягивает руку, просовывает ее под мою юбку, и кладет ее между бедер, в нескольких сантиметрах от трусиков.

— Ты сломаешься гораздо раньше, чем я.

— Думаю, ты ошибаешься.

Он водит большим пальцем туда-сюда по моей коже, так близко, что я инстинктивно раздвигаю бедра шире приглашающим движением.

— Думаю, я знаю тебя довольно хорошо.

— Хочешь заключить пари?

— Победитель решает, каким будет приз?

Я медлю. Согласившись на это в прошлый раз, я оказалась в гроте с Марго. Но на этот раз я могу выиграть.

— Договорились.

Со вздохом он убирает руку и снова кладет ее на руль.