— О, я хочу услышать эту историю — я позволяю ему увести меня к одному из каменных выступов над садом.

— Скажем так, на восстановление после сыпи ушло несколько месяцев. У Хендрика она была по всему лицу, потому что он пытался зажать стебель цветка между зубами.

Я запрокидываю голову и смеюсь, представляя себе эту картину.

— Конечно, он бы так и сделал.

Ронан кладет свой плащ на гладкую каменную поверхность и жестом приглашает меня сесть рядом с ним. Здесь дует более сильный прохладный ветер, от которого я начинаю дрожать, от чего я прижимаюсь к его теплому телу. После всего времени, которое мы провели вместе в седле, это кажется естественным.

— Ты дрожишь, — он смотрит мне в лицо. — Можно я... — Он поднимает руку, поднося ее к моим плечам, но не прикасаясь без моего разрешения, как будто боится спугнуть дикое животное. Возможно, для него я и есть дикое животное, наполовину дикое. Я киваю, и он обнимает меня за плечи, прижимая к своей груди. Я едва не стону от его тепла, которое прогоняет холод из моей крови.

— Что это за место? — спрашиваю я.

— Не знаю, — его слова обрываются, а между бровями появляется морщина, показывающая, что он глубоко задумался. — У меня есть теория, что когда-то фейри выращивали эти растения и их цветы для зелий. Я вместе с Имоджен искал в библиотеке Эплшилда информацию о светящихся цветах фейри, но хоть я и нашел упоминание об их токсичных свойствах, я не смог найти никакой информации о том, как их нейтрализовать. Мне кажется, что это напрасная растрата магии — оставлять их расти здесь и не собирать, чтобы посеять магию на наших полях.

— Жалко разрушать это место, — бормочу я.

Между нами воцаряется комфортная тишина.

Бледно-зеленые глаза Ронана смотрят вдаль, а его пальцы рассеянно играют с прядями моих волос. Обычно я не позволяю мужчинам так прикасаться ко мне и приближаться настолько близко, даже Чаду. Но почему-то здесь, наедине с этим лордом, я чувствую себя в безопасности.

Часть меня все еще насторожена, ждет, когда он сделает свой ход. Когда Ронан возьмет меня за подбородок и поцелует. Когда он перевернет меня на камне и прижмет к себе, к черту разницу в нашем положении. Ему не придется отвечать за последствия. Я не знаю, смогла бы я остановить его, если бы он это сделал.

Лорд Бранок воспользовался бы подобной ситуацией.

Моя мама была молодой, красивой служанкой, которая в солнечный день невинно прогуливалась по садам его поместья, когда он напал на нее. Он подошел сзади, развернул ее и прижал к дереву. Пока он восхищался ее красотой, нежно целовал и ласкал, он не давал ей возможности сбежать, все время говоря, что она сама этого хочет, что она это заслужила.

Мама была так молода и растеряна, наслаждаясь вниманием, желанием старшего мужчины, тем более лорда, несмотря на то, что знала — подобные отношения запрещены. Он не прекращал, потому что, хоть она и не говорила «да», но и «нет» тоже. Бранок продолжал приходить к ней в постель, потому что за всю жизнь у мамы не было возможности сказать «нет». Даже сейчас.

Я содрогаюсь от этой мысли, все мое тело напрягается.

Здесь все по-другому. Я могу сказать «нет». Я могу защитить себя физически. Но, скорее всего, этого не произойдет. Не с Ронаном. Нет, сейчас я боюсь, что именно я не смогу сдержать себя.

— Иногда, я люблю сидеть здесь, смотреть на цветы и давать волю воображению. Мы не всегда находим эти пещеры, когда приезжаем в эти края, но каждый раз, когда нам это удается, они избавляют меня от самых тревожных мыслей и помогают прояснить ум. Возможно, в этом и заключается магия этих цветов, — голос Ронана проникает в самую глубину моей души. — Хочешь рассказать мне то, что гложет твое сердце?

Я отстраняюсь от него и обнимаю ноги.

— Сначала сам расскажи.

— Я… не всегда согласен с отцом. Честно говоря, мы спорим почти обо всём. Но он — лорд-протектор, и я снова и снова сталкиваюсь с его запретами. Его воля давит на меня, а решения ложатся на плечи тяжёлым бременем, — его взгляд затуманивается, и он снова уходит в раздумья.

— Невероятно расплывчато, — фыркаю я.

Ронан проводит рукой по волосам.

— Я хочу прочувствовать жизнь. Запачкать руки и путешествовать по протекторату, чтобы лучше понять наш народ. Мой отец хочет, чтобы я остался в замке и играл в игры лордов, тайно строя козни с другими аристократами. Он считает, что так лорд управляет своими людьми — вырывая мелкие преимущества у других домов. Но то, что наша семья получит где-то лишнюю долю власти, не помогает простым людям этого протектората. Как я смогу однажды принять на себя роль лорда-протектора, если не пойму, с какими проблемами сталкивается народ?

Я смотрю на него, как будто он говорит на другом языке, но Ронан лишь качает головой и продолжает.

— Я узнал, что поселения, расположенные ближе всего к истонченным границам завес, страдают от нападений фейри-монстров, потому что слушал рассказы о том, что происходило в последние циклы. На этот раз я решил встретить угрозу лицом к лицу, потому что мне не все равно. Если бы я не принял этот вызов, если бы я остался в комфорте своего двора, я бы никогда не узнал, что мелкие лорды пренебрегают своими обязанностями по защите своего народа. Моя семья несет ответственность за то, чтобы этого не произошло. Чтобы лорды отвечали за свои действия. Я стыжусь того, как мой отец и практически вся знать, прячутся за стенами своих крепостей и своим богатством, заботясь только о том, чтобы устраивать балы и восхищать друг друга, — он теребит складки своего плаща под нами, но, когда его глаза встречаются с моими, в них читается неуверенность. — Ты, наверное, думаешь, что мои проблемы — это просто привилегии.

Я положила руку на его чтобы он прекратил.

— Добиваться больших перемен сложно, особенно когда приходится навязывать их людям, которые и так живут в комфорте и не получают от этого никакой выгоды.

— Да, в этом есть доля правды, — Ронан лукаво мне улыбнулся. — Хватит обо мне. Что заставило тебя нахмуриться и закипеть от ярости, как будто ты замышляешь чье-то убийство?

Я хмурюсь, а потом в шутку бью его по груди, когда понимаю, что попалась на его удочку.

— Не смейся надо мной.