Рикардо остановился у одного из них. Непроизвольно поежился. Проклятая сырость.

За стеклом бушевала стихия. Косые струи хлестали по крышам Контерна, заливая улицы мутными потоками. Небо — сплошная свинцовая муть без единого просвета. Третья неделя. Третья проклятая неделя непрерывных ливней. Дороги превратились в болота. Армия проедала припасы, которые с каждым днем становились дороже.

— Скверная погода, — негромко произнес женский голос за его спиной.

Рикардо не вздрогнул. Не обернулся. Он уже уловил запах ее духов, едва заметный, холодный, не похожий ни на один известный ему.

— Баронесса, — произнес он, не отрывая взгляда от окна.

Женщина встала рядом. Близко, но не слишком. В тусклом свете коридора ее лицо казалось бледнее обычного.

— Я слышала, его величество был не в духе, — сказала она ровно.

Рикардо промолчал. Здесь комментарии излишни. Гиены, гревшие уши у дверей королевского кабинета, наверняка уже в красках пересказывают остальным о разносе, устроенном королем маршалу. Скоро, несмотря на поздний час, уже весь Контерн будет знать об унижении Золотого льва.

Несколько мгновений оба молча смотрели, как дождь заливает город. Потом Рикардо заговорил. Без предисловий.

— Полагаю, наша встреча не случайна. Позвольте, я угадаю… Вы пришли объявить мне, что цена выросла?

Баронесса не повернула головы. Рикардо, искоса наблюдая за ней, отметил, что на ее лице не было ни тени торжества, ни намека на «я же предупреждала».

А ведь она действительно предупреждала и ее упоминания о незыблемости, что может превратиться в пепел, в свете последних новостей о Шеране, оказались в какой-то степени пророческими. Это, конечно, если верить в россказни о массовом сожжении нескольких тысяч багряных.

Рикардо, естественно, не верил. А вот в то, что бастард намеренно распускает эти страшные байки, дабы ослабить боевой дух аталийских легионеров — вот эта версия уже более правдоподобна.

Маршал был уверен, что уже скоро всякие бродячие менестрели и скоморохи начнут распевать новые песенки на эту тему. Именно поэтому перед поездкой к королю он вызвал к себе своих командиров и приказал им организовать объяснительные беседы с легионерами, дабы опередить и смягчить эту атаку на умы своих подчиненных.

— Нет, ваша светлость, — ответила баронесса. — Мой повелитель предпочитает видеть в вас надежного союзника, а не обозленного должника. Условия не изменились. Север Бергонии и право на добычу крудов у Теневого перевала. Взамен — полная поддержка против маркграфа де Валье.

— Полная, — Рикардо усмехнулся, глядя на потоки воды, стекавшие по стеклу. — Весьма емкое слово.

— Мой повелитель предвидел, что этот разговор рано или поздно состоится, — произнесла баронесса. — Поэтому просил передать следующее. Слова ничего не стоят. Пустые обещания — тем более. Прежде, чем мы начнем обсуждать детали, он хотел бы продемонстрировать вам, на что способны его люди.

Рикардо, наконец, повернул голову и посмотрел на нее.

— Как это понимать?

— Считайте это жестом доброй воли моего господина, — баронесса встретила его взгляд. — Небольшая демонстрация. Чтобы вы понимали, с кем имеете дело.

— Какого рода демонстрация?

Баронесса слегка улыбнулась. За окном ветер швырнул очередную горсть дождя в стекло.

— Скоро узнаете, ваша светлость. Совсем скоро.

'Благородным и достопочтенным жителям Брезмона, верным подданным его величества Карла Третьего, да хранят его боги!

Настоящим посланием я, герцог Роберт де Гонди, защитник южных рубежей, считаю своим долгом сообщить вам о решении, которое я вынужден был принять в свете чрезвычайных обстоятельств, угрожающих безопасности нашего королевства.

Мне стало достоверно известно, что на южном побережье Вестонии высадилась многочисленная армия северных варваров, несущая прямую угрозу мирным подданным его величества. Сия дикарская орда, не ведающая пощады, уже начала свой марш по нашим землям. Первые беженцы принесли вести о бесчинствах, которые чинят эти люди на территории моих южных владений.

В то же время хочу довести до вашего сведения, что город Шеран и западная граница Бергонии более не находятся под угрозой аталийского вторжения, ибо перешли под контроль наших сил. Таким образом, дальнейшее пребывание моего войска на границе с Бергонией утратило стратегическую необходимость.

Принимая во внимание вышеизложенное, а также осознавая всю тяжесть возложенной на меня его величеством священной обязанности по защите южных рубежей, я принял нелегкое, но единственно верное решение — незамедлительно выступить во главе моего войска навстречу северным захватчикам, дабы остановить их продвижение и не допустить разорения верных короне земель.