Миланка Николич побледнела.

— Я не знаю, откуда взялся этот конверт! — воскликнула она. — И понятия не имею, что в нём.

— Разберемся, — кивнул Зотов. — Обязательно разберемся.

Он положил конверт и ведомость на крышку комода и тяжело посмотрел на Миланку.

— Я же говорил вам, что вы сами осложняете свое положение. Тимофей Аладушкин мёртв, и я думаю, что его убили из-за этого документа.

Миланка Николич отшатнулась, как будто увидела призрака.

— Тимофей мёртв? — осипшим голосом переспросила она. — Но цветы… Кто тогда их прислал?

— Какие цветы? — насторожился Зотов.

Миланка Николич не ответила. Она медленно обвела взглядом прихожую, будто перестала понимать, где находится.

— Вижу, вы ничего не знали о смерти Аладушкина, — усмехнулся Зотов. — Сегодня утром мы нашли его останки. Думаю, его убил ваш сообщник — тот самый, который увез Аладушкина на сером мобиле от Министерства иностранных дел. Кстати, кто он?

Но Миланка Николич его не слушала. Она прислонилась к стене и схватилась рукой за горло, тяжело дыша.

— Вызову целителя, — сказал я Зотову.

Сотрудники Тайной службы и целители прибыли почти одновременно. Я услышал на лестнице торопливый топот и открыл дверь.

Пока пожилой целитель оказывал Миланке Николич первую помощь, ребята Зотова методично обыскивали ее уютную квартирку. Они работали очень аккуратно, стараясь не оставлять после себя беспорядка. И всё же этот бесцеремонный обыск показался мне неприятным и ненужным.

Ну, не была похожа Миланка Николич на преступницу! Известие о гибели Аладушкина по-настоящему потрясло ее. А еще я мог поклясться, что она впервые в жизни видит конверт, который Зотов нашел в ящике ее комода.

Миланка Николич словно и не заметила, что её квартиру обыскивают. Она сгорбилась на стуле и смотрела перед собой, сжимая в кулаке флакон нюхательной соли, которую ей дал целитель.

— О каких цветах вы говорили? — тихо спросил я её.

— Красные розы, — ровным голосом ответила Миланка Николич. — Я думала, что их прислал Тимофей. Они там.

Она едва заметно качнула головой в сторону крохотной кухни. Там, на подоконнике, в хрустальной вазе стоял букет.

— Розы принёс посыльный? — спросил я.

— Да, — кивнула женщина. — Такой весёлый, всё время улыбался. Сказал, что это сюрприз.

— Вы оставляли его одного в квартире? — нахмурился я.

Миланка наконец-то взглянула на меня и наморщила лоб, как будто ей было трудно собраться с мыслями.

— Да, я ходила за деньгами, чтобы дать посыльному чаевые, — наконец сказала она. — Скажите, мне позволят увидеть Тимофея?

— Позволят, — кивнул я, чтобы успокоить её.

И тут же поймал на себе недовольный взгляд Зотова. Но Никита Михайлович промолчал.

— Мы закончили, — тихо сказал ему Артём Сергеевич. — Здесь больше нет ничего интересного.

— Украденной ведомости вполне достаточно для ареста, — ничуть не расстроился Зотов. — Госпожа Николич, вы арестованы за кражу секретных документов. Кроме того я подозреваю, что вы причастны к гибели чиновника Аладушкина.

Он кивнул помощнику:

— Артём Сергеевич, помогите даме одеться и доставьте ее в управление.

Пожилой целитель неприязненно взглянул на Зотова.

— Пациентка только что перенесла сильнейшее потрясение, — сказал он. — Если вы запрёте её в камере и начнёте мучить допросами, она может не дожить до утра. Её нужно отвезти в лечебницу.

Никита Михайлович сердито поморщился.

— Можно отвезти госпожу Николич в Воронцовский госпиталь, — пришел я на помощь целителю. — Я договорюсь, чтобы вам разрешили поставить охрану возле её палаты.

— Хорошо, — недовольно согласился Зотов. — Но в госпиталь её отвезут на нашем мобиле.

Когда мы вышли на улицу, Никита Михайлович вдруг остановился и спросил у меня:

— Что вы обо всём этом думаете, Александр Васильевич?

— Я думаю, что Миланка Николич ничего не знала об украденной ведомости, — честно ответил я.

— Считаете, что Аладушкин ей ничего не сказал?

— Я сомневаюсь, что ведомость украл Аладушкин.

— Вот это интересно, — изумился Зотов. — А кто, если не он?

— Я думаю, что конверт в ящик комода подкинул посыльный, который принёс розы. Хорошо бы найти этого посыльного и спросить, кто его нанял. Хотя, я уверен, что это сделал Пряников.