То есть деда встречал я, а Игнату, конечно, не терпелось увидеть мобиль.

— Тебе, — улыбнулся я. — Что скажешь? Поместится в этот кузов заветная ёлочка?

— Ещё как поместится, ваше сиятельство, — заверил меня Игнат. — Да на этаком мобиле я прямо в лес заеду и всех снежных упырей распугаю. Это же зверь, а не мобиль. Только где мы его хранить будем, Александр Васильевич?

— Это проблема, — задумался я.

В гараж новое приобретение явно не помещалось, тем более, что там стоял мой спортивный кабриолет.

— Оставим пока на улице, а там что-нибудь придумаем, — решил я.

— Тогда я его брезентом накрою, — засуетился Игнат. — Чтобы снегом не запорошило.

— Где ты столько брезента возьмёшь? — удивился я.

— Выпрошу у капитана Кораблёва старый парус, — сообразил Игнат. — А Прасковья Ивановна из него чехол для мобиля сошьёт.

— Делай как знаешь, — кивнул я, радуясь хозяйственной хватке Игната.

Игорь Владимирович тем временем заглушил двигатель, легко спрыгнул с подножки в снег и протянул Игнату ключи.

— Принимай мобиль.

— Наше производство? — улыбнулся я, поздоровавшись с дедом.

— А чьё же ещё? — гордо ответил Игорь Владимирович.

— Дворник в Таврическом саду видел, как точно на таком же мобиле увезли Аладушкина, — вспомнил я.

— Знаю, — кивнул дед. — Полиция уже была в мастерских. Проверила все документы, а что толку? Мы таких мобилей не одну сотню штук в год продаём.

Дед окинул взглядом парк, и на его морщинистом лице появилась радостная улыбка.

— Хорошо здесь. Тихо и дышится легко. Как же я рад тебя видеть, Саша.

И глава рода Воронцовых крепко обнял меня, совершенно не стесняясь любопытных синиц, которые расселись на макушках окрестных лип.

— Я тоже рад, что вы приехали, — улыбнулся я. — Идём в дом. Прасковья Ивановна как раз накрывает завтрак.

Завтракали мы, как обычно, все вместе. С аппетитом уплетая горячие сырники с мёдом, я предложил Игорю Владимировичу:

— Расскажите мне про Аладушкина. Что он за человек? Какой у него характер? Какие привычки? Мне пригодятся любые подробности.

— Хорошо, — подумав, кивнул Игорь Владимирович. — Кажется, я понял, что тебя интересует. Ну, слушай. Помнишь, я рассказывал тебе, что Тимофеев поступил в Императорскую магическую академию в тринадцать лет? Он был намного моложе других студентов, к тому же выглядел замкнутым, держался особняком. Поначалу ему крепко доставалось, многие завидовали его способностям. Кажется, он ни с кем, кроме меня, так и не подружился по-настоящему.

— А как он любил проводить свободное время? — поинтересовался я.

— К этому я и клоню, — кивнул дед. — Ты же знаешь, что в парке Магической академии есть пруд? Тимофей любил часами сидеть на берегу. Даже завёл себе удочку и прятал её в камышах. Рыбачил он отлично — таких карасей таскал, что все вокруг только удивлялись. Весь улов отдавал поварам на кухню академии. Я говорил, что Тимофеев приехал откуда-то из провинции?

— Говорили, — кивнул я.

— Так вот, когда наступили каникулы, оказалось, что ему и поехать-то некуда. Я пригласил его провести лето в нашем загородном имении. Так он и там с утра до вечера пропадал на речке. Была у него такая особенность — мог часами сидеть и молчать, просто слушать чужие разговоры. Потом скажет одно-два слова и снова молчит. Но при этом рядом с ним было удивительно легко и тепло. Да и сейчас ничего не поменялось. Только после женитьбы на Эльзе Гюнтер он как будто начал терять силы, перестал радоваться. Но говорить о своей семейной жизни отказывался наотрез.

— Да, вы мне об этом рассказывали, — кивнул я. — Значит, ваш приятель любит рыбалку?

— Ещё он часто ходил за грибами, — вспомнил дед. — И почти всегда один. И каждый раз возвращался с полной корзиной, даже если грибов в лесу совсем не было.

— Вы же знаете про особенность его магического дара? — осторожно спросил я.

Вдруг магия удачи — это государственная тайна, и её нельзя обсуждать?

— Узнал только через два года после знакомства, — кивнул дед. — Тимофей сам мне рассказал. Ты бы знал, как я тогда уговаривал его присоединиться к нашему роду. Чего только не обещал! Но Тимофею предложили государственную службу, и отказаться он не мог.

— Вы знаете, что у Аладушкина есть любовница? — спросил я.

— Правда? — изумился дед. — Нет, Тимофей мне ничего не рассказывал. И неудивительно. Эльза и Генриетта Гюнтер всегда смотрели на него, как стервятники на свою добычу. Думаю, он боялся не за себя, а за своего близкого человека. Я не стану спрашивать тебя, кто она. Но можешь мне поверить, я очень рад за Тимофея. Всё-таки ему улыбнулось счастье.

Дед помолчал, а затем сменил тему.

— Скажи, Саша, ты знаешь, как погиб Тимофей? Мне сказали, что полиция нашла его скелет. Но как это произошло?