Хозяйка квартиры вопросительно смотрела на нас, как будто ожидала увидеть кого-то другого. Её русые волосы были распущены и подвязаны белой шелковой лентой, а в зеленых глазах светилось удивление.

— Что вам угодно, господа? — спросила она.

Госпожа Николич хорошо говорила по-русски, ее акцент совсем не резал слух. Голос у нее был глубокий, но не грубый.

— Вы Миланка Николич? — спросил Никита Михайлович, сурово глядя на женщину. — Я начальник Имперской Тайной службы полковник Зотов. А это граф Воронцов. Вы разрешите нам войти?

Его просьба прозвучала как приказ, и Миланка Николич испуганно шагнула назад.

— В чем дело?

— Мы разыскиваем Тимофея Аладушкина, — объяснил я. — Вы знаете, что он пропал?

Я вежливо улыбнулся, и это как будто успокоило женщину. Она открыла дверь и кивнула.

— Входите.

Мы вошли, и в маленькой прихожей сразу стало тесно. Судя по всему, Миланка Николич жила скромно, квартира была совсем небольшой. На вешалке висело женское пальто с меховым воротником и белый шерстяной шарф. Рядом с вешалкой стоял узкий комод с выдвижными ящиками. Над комодом висело овальное зеркало.

На крышке комода я увидел зеленый лист какого-то растения — кажется, розы. Хозяйка тоже заметила его, подобрала и сунула в карман домашнего платья.

— Вы не станете отрицать, что знакомы с Тимофеем Аладушкиным? — спросил Никита Михайлович.

Секунду помедлив, женщина кивнула.

— Если вы здесь, значит, вам все известно. Да, мы с Тимофеем близки.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Мы встречались четыре дня тому назад. Погуляли в парке, потом зашли в кафе выпить чая. После этого вернулись ко мне…

Миланка замолчала.

— Понимаю, — кивнул Зотов. — Во сколько Аладушкин ушел от вас?

— Около десяти часов вечера, точнее я не помню.

— И куда он отправился?

— Домой, конечно, — ответила Миланка. — Вы же знаете, что Тимофей женат. Он никогда не оставался у меня на ночь.

Ее спокойствие меня удивило. Миланка Николич наверняка знала, что Тимофей Аладушкин пропал. Но, кажется, нисколько не беспокоилась о нем. Этому могло быть только одно объяснение — женщина знала, куда исчез чиновник. Видимо, Никита Михайлович тоже подумал об этом.

— Вы знаете, где сейчас Тимофей Аладушкин? — прямо спросил он.

— Нет, — покачала головой Миланка Николич. — Я надеялась, что он придет сегодня.

Она лгала. Я был в этом уверен, и решил, что пора вмешаться в разговор.

— Госпожа Николич нас обманывает, — вслух сказал я Зотову. — Думаю, она знает больше, чем говорит.

Миланка Николич удивленно посмотрела на меня.

— Теперь я вас вспомнила, — сказала она. — Граф Воронцов, ну конечно! Вы — господин Тайновидец?

— Да, — просто ответил я, слегка наклонив голову.

— Мы с Тимофеем как-то были в Старом Театре и смотрели пьесу о вас. Мне даже удалось познакомиться с вашей женой.

Миланка весело улыбнулась.

— Вам повезло друг с другом, ваше сиятельство.

Никита Михайлович нетерпеливо откашлялся.

— Вернемся к нашему разговору, — сухо сказал он. — Вы можете сказать, где сейчас Тимофей Аладушкин?

— Нет, — сразу же ответила Миланка.

— Напрасно, — равнодушно заметил Зотов. — Ложью вы осложняете своё положение. Еще один вопрос — передавал ли вам Тимофей Аладушкин какие-нибудь служебные документы?

На этот раз Миланка Николич удивилась по-настоящему.

— Нет, — ответила она. — Никогда!

— И если мы обыщем вашу квартиру, то ничего не найдем?

— У вас есть право устраивать здесь обыск?

— Разумеется, — кивнул Никита Михайлович.

Миланка Николич гордо выпрямилась.

— Что ж, ищите! Здесь ничего нет.

— Я вызову своих ребят, — сказал мне Зотов. — А пока они едут, осмотримся сами.

Он выдвинул верхний ящик комода, бесцеремонно достал из него пачку бумаг и принялся их просматривать.

— Счета за квартиру и покупки, — сказал он мне. — А это что?

В руках Зотова оказался узкий белый конверт. Он не был подписан, и почтового штемпеля на нём не было.

— Госпожа Николич, что в этом конверте? — спросил Зотов.

— Я впервые вижу его, — удивленно ответила женщина.

— Отлично, — кивнул Никита Михайлович. — Значит, посмотрим вместе.

Он надорвал конверт и достал из него сложенный вдвое документ.

— А вот и пропавшая ведомость, — усмехнулся он. — Очень неразумно хранить такие бумаги в ящике комода, госпожа Николич.