— Поэтому я и позвал вас сюда, — кивнул Зотов, — чтобы поговорить спокойно. Я хочу узнать, что еще подсказывает вам ваш магический дар. В прошлом он частенько нас выручал.

— Я думаю, что нужно найти пропавшего бродягу, — честно ответил я. — Это кажется мне важным, но я сам не знаю, почему.

— Дался вам этот бродяга, — покачал головой Зотов. — Что он может знать? Когда он пропал, Аладушкин еще был жив-здоров.

Я пожал плечами.

— Я же предупреждал вас, что у меня нет никаких аргументов.

— Ну, хорошо, — нехотя согласился Зотов, — допустим, я прикажу разыскать его, но сколько времени это займет? Придется перевернуть все притоны, все ночлежки, и при этом никаких гарантий. А убийц нужно отыскать как можно скорее. Есть у вас предположения, кто мог убить чиновника и за что? Любые, даже самые невероятные. Выкладывайте.

— Тут я ничем не могу вас порадовать, — признался я. — Никаких предположений у меня нет.

— Так я и думал, — сдаваясь, пробурчал Зотов. — Ну, хоть поели нормально.

И тут же подобрался и сделал мне предостерегающий знак рукой, а затем прикрыл глаза, словно к чему-то прислушивался. Глядя на него, я догадался, что кто-то прислал Никите Михайловичу зов.

— Есть зацепка, — весело сказал Зотов, открывая глаза. — Есть зацепка, Александр Васильевич! Да еще какая! Мне только что прислал зов Пряников, помните его? Он разбирал бумаги в архиве и обнаружил, что пропал какой-то секретный документ. Едем в Министерство внутренних дел. Сейчас же!

Зотов швырнул на стол несколько монет и стремительно поднялся.

Пряников уже поджидал нас в коридоре Министерства иностранных дел. Он сильно нервничал, то и дело хмурил белесые брови и пританцовывал, как будто не мог стоять на месте.

— Это правда, что Тимофей Григорьевич погиб? — спросил он трагическим шепотом.

— Правда, — ответил я, на секунду опередив Зотова.

Сам не знаю, почему я так сказал. Наверное, нервозность Пряникова меня насторожила.

Никита Михайлович удивленно посмотрел на меня, а я незаметно кивнул ему, прося подыграть.

— Кхм! — откашлялся Зотов. — Да, ваш начальник погиб. От него остался только скелет и одежда.

— Какой ужас! — простонал Пряников.

Казалось, он раздавлен горем. Но я внимательно следил за ним и заметил, что в глубине его души осторожно шевельнулась пугливая радость.

— Теряем время, — сухо заметил Зотов. — Что там с пропавшим документом?

Пряников суетливо дернул дверь кабинета и пропустил нас вперед.

— Прошу сюда, я покажу.

На этот раз он не стал угощать нас чаем, а сразу поспешил в архив.

— Я по вашему приказу всю ночь разбирал бумаги, — торопливо говорил Пряников, пытаясь попасть ключом в замочную скважину, — и обнаружил, что один документ пропал.

— Ничего удивительного, — нахмурился Никита Михайлович. — С вашим-то беспорядком! Долго вы еще будете возиться?

— Сейчас, сейчас, — закивал Пряников и наконец справился с замком. — Прошу.

Мы вошли в архив, и Никита Михайлович одобрительно кивнул.

— А вы неплохо поработали, господин Пряников.

Действительно, в архиве теперь царил полный порядок. Папки с документами не громоздились пыльными грудами, а стояли каждая на своем месте.

— Вот, посмотрите, — Пряников схватил одну из папок и сунул ее Зотову.

Никита Михайлович развязал тесемки, открыл папку и недоуменно нахмурился.

— Что это?

— Это ведомости о снабжении нашего посольства в Берлине за прошедший год, — заглядывая ему в лицо, объяснил Пряников. — Извольте видеть, ведомость за октябрь месяц бесследно исчезла.

Зотов сосредоточенно зашуршал бумагами.

— Действительно, сентябрь есть, ноябрь тоже… А октября нет.

— Вот я и говорю, — закивал Пряников. — Октябрьская ведомость пропала.

— И что в ней секретного? — удивился Зотов, пробегая глазами строчки документов. — Так… Масло сливочное, колбаса польская… Два мешка крупы, дубовый стул. Это же обычный список закупок. Кому он мог понадобиться?

Никита Михайлович уставился на Пряникова тяжелым взглядом.

— Вы уверены, что хорошо обыскали все помещения? Может быть, эта ведомость просто куда-то завалилась?

Пряников испуганно округлил глаза.

— Все осмотрел, ваше высокоблагородие, нет ее!

Он оглянулся через плечо, как будто кто-то мог нас подслушать, а затем потянулся губами к уху Зотова и зашептал.