— С удовольствием помогу вам, — улыбнулся я.

Никита Михайлович снова прикрыл глаза.

— Ну, хоть в чём-то нам повезло, — сказал он через несколько секунд. — Гюнтеры уже здесь, и приехали они все вместе, включая эту старую ведьму — тёщу Аладушкина. Сейчас их приведут сюда.

Леонид Францевич отправился открывать дверь. Я услышал голоса, и в лаборатории появилось семейство Гюнтеров. Их сопровождал помощник Зотова.

Генрих Гюнтер держался уверенно. Было видно, что обстановка морга ему не в новинку. Он с профессиональным интересом осмотрел медицинские инструменты в лаборатории и подошёл к столу, на котором лежали кости.

Генриетта Абелардовна смерила нас ледяным взглядом. По этому взгляду было понятно, что такими пустяками, как человеческий скелет, тёщу несчастного господина Аладушкина не проймёшь.

Эльза Гюнтер зябко куталась в меховую шубу. Её побелевшие пальцы нервно теребили длинный чёрный мех.

Увидев скелет, она тихо ахнула, закатила глаза и мягко осела на пол. К счастью, Артём Сергеевич успел подхватить её, и Эльза бессильно повисла на его руках.

— Леонид Францевич, воды! — резко сказал Зотов.

Затем он кивнул помощнику:

— Уведите её отсюда и дайте ей какую-нибудь нюхательную соль.

Леонид Францевич и помощник Зотова увели Эльзу Гюнтер в ту комнатку, где мы с экспертом пили кофе.

— Надеюсь, она в состоянии опознать хотя бы вещи, — покачал головой Зотов.

— Одежду Тимофея могу опознать я, — холодным голосом сказала Генриетта Абелардовна. — Я прекрасно помню, в чём он вышел из дома. Покажите.

Она спокойно подошла к столу. Не обращая никакого внимания на скелет, неторопливо осмотрела брюки, пиджак и пальто, затем уверенно кивнула:

— Да, это одежда моего зятя. Вы нашли что-нибудь ещё?

Она вела себя так, будто руководила следствием.

— Вот эта вещь была в кармане пальто, — сказал Зотов, протягивая ей часы. — Узнаете?

Генриетта Абелардовна щёлкнула крышкой и прочитала дарственную надпись.

— Да, — кивнула она. — Эти часы подарила Тимофею моя дочь. Они должны остаться в семье.

Она сделала движение, как будто собиралась убрать часы в сумочку, но Никита Михайлович успел придержать её за запястье.

— Эти часы являются важной уликой, госпожа Гюнтер, — процедил он. — До окончания следствия они останутся у меня.

— Что ж, забирайте, — фыркнула Генриетта Абелардовна, с неохотой отпуская цепочку. — Имейте в виду, если часы пропадут, я подам на вас в суд. Когда мы сможем получить заключение о смерти Тимофея?

— У меня есть ещё вопросы, — теряя терпение, напомнил Зотов.

— Так задавайте их, — величаво кивнула Генриетта Абелардовна.

— Скажите, ваш зять регулярно посещал зубных лекарей?

— Тимофей боялся их хуже ребёнка, — презрительно ответила госпожа Гюнтер.

Отвечая на вопрос Зотова, она усмехнулась. Я заметил, что у самой Генриетты Абелардовны зубы белые и крепкие, как у хищника.

Пока они разговаривали, я внимательно наблюдал за Генрихом Гюнтером. Он не обращал никакого внимания на перепалку своей матери с Зотовым и с каким-то болезненным интересом разглядывал лежавшие на столе кости.

Перехватив мой взгляд, Генрих не смутился, а напротив — радостно улыбнулся.

— Замечательное устройство, — скрипучим голосом сказал он, кивая на скелет. — Очень прочное и подвижное. Ни одному магу не придумать такого.

— Вы делаете не только чучела, но и скелеты? — пользуясь случаем, спросил я.

— Конечно, — спокойно кивнул Генрих.

Зотов повернулся к нам.

— У меня и к вам есть несколько вопросов, господин Гюнтер, — сказал он. — Во-первых, почему вы приехали все вместе? Я вызывал на опознание только вашу сестру.

— Мы семья, и во всём поддерживаем друг друга, — ответила вместо сына Генриетта Абелардовна. Такое объяснение вам понятно? Я ещё раз спрашиваю, когда будет готово заключение о смерти Тимофея?

— Когда мы убедимся, что перед нами именно господин Аладушкин, — ответил Зотов.

— Мы опознали его вещи. Что ещё вам нужно?

— Полная уверенность, вот и всё. А почему вы так торопитесь с заключением?

— Это не ваше дело, — отрезала Генриетта Абелардовна. — Имейте в виду, меня знают при дворе. Я буду жаловаться на вас императору.

— Это ваше право, — равнодушно кивнул Зотов.

Затем отвернулся от раздосадованной госпожи Гюнтер и повысил голос:

— Артём Сергеевич!