Поездка по подземным трамвайным линиям все еще не погасла в его памяти, так что он рассматривал вероятность покупки автомобиля. И такого, чтобы мог достойно служить в том числе и в период зимних морозов. Потому как тратить сотни эксов на груду металлолома, четыре месяца в году отказывавшуюся работать, — перспектива так себе.

— Первую? — ухватился за оговорку Ард. — Ты сказал — первую?

Милар кивнул.

— Раз в три с половиной года все служащие второй канцелярии проходят подобную процедуру, — Милар придвинул к себе пепельницу и стряхнул внутрь белые хлопья сгоревшего табака. — И если у Кинжалов к тебе не возникает вопросов, то ты о ней и не узнаешь. А если возникают, то… лучше бы тебе располагать ответами. С предателями Черный Дом, господин маг, обходится ничуть не лучше, чем с теми, кто навредил семьям наших соратников. А порой и хуже.

Арди помнил истории, рассказанные Миларом после первого визита к Пижону. Он часто мысленно возвращался к ним. Особенно в те моменты, когда погружался в воронку тяжелых раздумий на тему их приближающейся с Тесс свадьбы, до которой оставалось всего несколько дней.

— Так сложилось, что Алоаэиол добилась моей внеочередной проверки, а затем еще и подтасовывала документы так, чтобы спустя полтора месяца меня проверили повторно, — Милар ленивым котом, полностью оправдывая свою маску, растянулся в кресле. — За это её и исключили из отдела внутреннего контроля. Перевели куда-то. Я тогда потерял её след. Мне, знаешь ли, не докладывают о делах Кинжалов. Полагал, что либо отправили в какое-то посольство за границу, либо, как Йонатана, колесить по стране, выполняя поручения Полковника.

Теперь Ард понимал, откуда у Алоаэиол оказался доступ к подобным документам. Тем более, учитывая её способности, она являлась едва ли не идеальным проверяющим. Та, которую невозможно заметить даже Говорящему, могла вызнать самые сокровенные секреты подозреваемого.

— Я полагал, что она следила за мной и моей семьей, — продолжал Милар. — Как много, кстати, она рассказала?

— Наверное — все, — пожал плечами Ард.

— Про выкидыш и операцию?

— Да.

— Про госпитали и ссуду?

— Тоже.

— Про то, что Эльвира после этого шесть месяцев пролежала в больнице для душевнобольных?

Ардан отрицательно помотал головой.

— Ну, значит, что-то человеческое еще осталось в этом параноидальном мутанте, — развел руками Милар и снова затянулся. — Хочешь услышать мою сторону медали?

— Милар, я не…

Капитан поднял ладонь.

— Не надо, Ард. Ты ведь неглупый малый. А мы с тобой, — капитан указал дымящейся сигаретой сперва на собеседника, а затем на себя, — смею надеяться, чуть больше, чем просто напарники, чтобы ты сейчас скармливал мне всякую чушь о том, что у тебя в голове не укрепились ростки сомнений. Вечные Ангелы, господин маг, да услышь я эту историю, то и сам бы стал себя подозревать.

Ардан отвел взгляд в сторону. Ему было стыдно признать. Признать себе и тем более Милару, но капитан действительно был прав. Слова Алоаэиол слишком хорошо и стройно звучали, чтобы полностью их игнорировать.

— Так можно вывернуть что угодно, — повторил свои же слова Ардан.

— Слушай, Ард, я подозревал тебя куда дольше, чем ты меня… сколько времени назад ушла Алоаэиол?

— Полчаса.

— Ну вот. Твои полчаса против моих нескольких месяцев, так что, скажем так, мы квиты, — уже куда расслабленней и как всегда залихватски хмыкнул Милар и начал свой рассказ. — Мы с Эльвирой всегда хотели много детей. Даже по меркам деревни — много. Не то что для города… но когда Эльвира была беременна Ирвидом, то подхватила чахотку. От неё уже тогда имелось лекарство, но возникли осложнения из-за беременности. Слава Светлоликому, Мученицам и Святым, что все обошлось и Ирвид родился здоровым. С Эльвирой, как мы думали, тоже все в порядке, но…

Милар вздохнул и снова отряхнул сигарету в пепельницу, хотя почти и не скурил больше прежнего. Он явно нервничал. Ардан чувствовал это по изменившемуся запаху, по тому, как билось сердце капитана и как сверкал его взгляд. Нет, капитан переживал вовсе не из-за того, что врал — он говорил правду.

Скорее Милар испытывал страх. Самый жуткий страх, которому подвержены мужчины. Страх беспомощности перед лицом угрозы для его семьи. Угрозы, которую он, что бы ни делал, не мог остановить.

Ардан хорошо знал это чувство: всего за год совместной жизни с Тесс он успел в достаточной мере познакомиться с ним. И предпочел бы трижды столкнуться с демоном, чем вновь ощутить нечто подобное.

— Мы долго пытались после Ирвида. У нас ничего не получалось. То одно, то другое. Врачи пичкали Эльвиру и меня всякой дрянью. Диеты. Ограничения. Мы даже в баню сходить не могли… вроде как излишнее тепло влияет на фертильность… а у нас дом был не подключен к центральному отоплению, которое тогда только начало появляться. А мы жили в Тенде. Куда там отоплению… — Милар скупо улыбнулся, и взгляд его слегка помутнел, свидетельствуя о том, что капитан отправился в странствие по лабиринтам памяти. — Наконец у нас получилось. Но, может быть, следы старой болезни, может быть, общая измученность организма… беременность протекала тяжело, чего раньше никогда не было. Эльвира всегда была огоньком вплоть до последних недель, а тут…

Милар ненадолго прикрыл глаза и откинулся на подголовник. Если что Ардан и понимал о своем напарнике, то, возможно, тот относился к своей семье с тем же пиететом, который воспитывался в самом Арде с самого раннего детства. Может, потому они так быстро и нашли общий язык.

— Затем она занемогла. Сильно занемогла. Я тратил большую часть жалования на лекарства. Написал заявление в службу снабжения, и Дагдаг вместе с Полковником выхлопотали мне помощь от госпиталя, так что мы справлялись, — голос Милара чуть потух, напоминая собой тот красный огонек, что до сих пор тлел на зажатой в пальцах сигарете. — Но начались подвижки в деле Нарихман и их лабораториях. Я был то в рейдах, то занимался собственными расследованиями, а дома возился с Эльвирой и детьми. Капрал Алиса Ровнева нам тогда сильно помогала. Буквально стала няней. Несколько ночей в неделю и вовсе ночевала у нас. Если бы не она…