— Ваше Величество, — он отвесил ровно такой поклон, какой требовал этикет, ни граммом больше, ни граммом меньше. — Приношу глубочайшие извинения за свою наглость, но вопрос, с которым я пришел, чрезвычайно важен для спокойствия в государстве.

— Присаживайтесь, герцог, — я указал на кресло напротив. — Раз уж вы решили нарушить протокол, надеюсь, причина действительно веская. У меня тут, знаете ли, заготовка фуража сама себя не проконтролирует.

Старик сел, и начался этот танец, который я ненавидел всей душой. Он начал издалека, с витиеватых поздравлений с победой, с комплиментов моему параду, который, по его словам, «воодушевил сердца и вселил уверенность». Потом плавно перешел к заботе о моем драгоценном здоровье.

— Мы все были так обеспокоены, Ваше Величество. Столь изнурительная кампания… Надеюсь, вы находите время для отдыха? Ваше здоровье — залог процветания империи.

— Не дождетесь, — буркнул я себе под нос, а вслух ответил: — Здоров как бык, герцог. Спасибо за заботу. Мои жены тоже в полном порядке.

— Ах, ваши супруги! — подхватил он, и глаза его заблестели. — Настоящие жемчужины короны! Их вклад в победу неоценим. И, конечно же, юный наследник! Вся Анимория молится о его здравии. Кстати, о наследниках… — он сделал паузу, словно задавал самый обыденный вопрос, — не осмелюсь показаться бестактным, но… стоит ли империи в обозримом будущем ожидать… э-э-э… дальнейшего укрепления династии?

Я уставился на него. Он серьезно? Мы тут империю строим, войны выигрываем, а его волнует моя репродуктивная функция? Что это, новый вид придворной лести или он пытается прощупать почву на предмет стабильности трона? Мол, если со мной что-то случится, хватит ли наследников, чтобы началась мощная грызня? Внутри меня проснулся мелкий пакостливый тролль.

— Ждать ли? — я пожал плечами с самым невозмутимым видом. — Да, герцог. Ждать. И, скорее всего, много. Я постоянно работаю над этим с большим успехом.

Эффект превзошел все мои ожидания. Суррей на мгновение застыл, как громом пораженный. Его глаза, обычно хитрые и всезнающие, вытаращились на меня, как у пойманной на краже рыбы. Он явно ожидал чего угодно: уклончивого ответа, гневной отповеди за бестактность, но только не такого прямолинейного, почти казарменного подтверждения. На его лице промелькнула паника, он, видимо, уже представлял себе десяток новых принцев и принцесс, каждого из которых нужно будет пристраивать, обеспечивать землями, титулами, что неминуемо приведет к переделу влияния. Но старый лис не был бы собой, если бы не взял себя в руки за долю секунды. Он откашлялся, и на его лицо вернулась маска невозмутимого аристократа.

— Что ж… это… это прекрасные вести, Ваше Величество! Прекрасные! Династия крепнет, а с ней и империя!

Он попытался продолжить плести свои словесные кружева, но я уже потерял терпение. Я молча смотрел на него, не мигая. Тяжелым, пристальным взглядом, которым в прошлой жизни «конторские» доводили до истерики самых матерых террористов. Герцог сглотнул, он все понял. Вся его напускная вальяжность испарилась. Старик подался вперед, и его голос стал тише и серьезнее.

— Ваше Величество. Я пришел от лица старых родов. Тех, чьи предки стояли у истоков Анимории.

— Я уже догадался, — сухо ответил ему. — Что им нужно?

— Они боятся, — прямо сказал Суррей. — Нет-нет, не поймите меня превратно! — поспешил добавить он, увидев, как мой взгляд похолодел. — Вопрос о лояльности даже не стоит. После вашей победы, после того, как вы втоптали в грязь лирианские штандарты, любой, кто усомнится в вашей власти, это откровенный самоубийца. Мы все ваши верные подданные. Дело в другом!

Герцог замялся, подбирая слова.

— Они видят, как возвышаются новые династии. Младшие ветви Морозовых, князь Белегар… Все безусловно, достойные. Герои войны, гении производства. Как и множество новых дворян, включая тех, на кого ставил покойный Меровей. Они до конца исполнили свой долг, создав тот самый почти безопасный коридор передачи власти. Вносят огромный вклад в мощь империи. И они получают заслуженные награды, земли и новые, более высокие титулы. Это справедливо. Но старые семьи… они чувствуют, что их оттесняют. Что они становятся… пережитком прошлого. Мы отрываемся от вас, Ваше Величество, теряем связь.

Он усмехнулся, горькой, самоироничной усмешкой.

— Среди этих, как вы изволили бы выразиться, «закостеневших старичков и старушек» нарастает… уныние. Они видят, что опыт в управлении землями, их знания в области права и традиций становятся невостребованными. Они боятся, что монарх про них забыл. Что вы делаете ставку только на новую, молодую и агрессивную поросль. И я снова подчеркиваю, Ваше Величество, нет никаких крамольных мыслей! Никаких заговоров! Есть только страх забвения. И нам… нам очень хочется увидеть знак. Знак того, что мы по-прежнему часть вашей империи. Что вы так же благосклонны к нам, как и к новым героям.

Я молчал, переваривая услышанное. Так вот оно что. Они не бунтовать собрались, просто испугались, что всех спишут в утиль, а многовековые родословные с вычурными гербами и замками превратятся в пыль на фоне моих новых баронов и графов, которые может и не знают, какой вилкой есть устриц, но зато умеют водить в атаку штурмовые батальоны и строить заводы. Интересная диспозиция, хех. С одной стороны, я не собирался поощрять этих напыщенных индюков, которые большую часть своей жизни только и делали, что интриговали и просиживали штаны на балах. С другой, сбрасывать со счетов их влияние и ресурсы было глупо. Старые семьи контролировали огромные территории, у них были свои люди повсюду. Игнорировать, значит создавать на ровном месте потенциальный очаг нестабильности. А мне этого сейчас хотелось меньше всего.