— Эй! — возмущенно прошипела София, потирая одновременно лоб и пятую точку. — Я, между прочим, при исполнении! Пытаюсь оценить потенциальные убытки от его… импровизаций!

Мери, сидевшая рядом, не смогла сдержать смешок.

— Убытки, Софи, у тебя будут личные, если продолжишь совать нос не в свои дела. Ты же его знаешь, раз он взялся, значит, все продумал, а ты со своим любопытством можешь заработать оттянутый нос до состояния хобота. Плюс отбитая пятая точка тебе точно спасибо не скажет. Лучше расскажи, что мы в итоге поимели с этой войны, кроме головной боли и новых территорий, которые надо кормить.

Вопрос мгновенно переключил внимание Софии. Это была ее стихия, обида на лице сменилась золотым блеском, и она, поправив идеально сидящий деловой костюм, начала сыпать цифрами, от которых у любого другого закружилась бы голова.

— Поимели мы очень неплохо, девочки. Во-первых, полный контроль над рудниками Лирии. Это не только железо, но и редкие металлы, необходимые для артефактов Белегара. Цены на сырье для нашей военной промышленности падают процентов на тридцать, а то и сорок. Во-вторых, репарации, я выставила им такой счет, что их министр финансов плакал кровавыми слезами. Лирианцы будут платить нам еще лет пятьдесят. В-третьих, торговые пути, теперь весь северный торговый путь под нашим контролем, ведь степняки стали лапочками, увидев наш флаг, дружно держатся на почтительном расстоянии. Каждая повозка, каждый корабль будет платить пошлину в нашу казну. Лирианская империя, по сути, стала нашей экономической колонией. Разорительной, шумной, но, в долгосрочной перспективе, очень прибыльной.

Пока София увлеченно рассказывала о биржевых индексах и логистических цепочках, остальные жены слушали вполуха, их взгляды были прикованы к улице внизу. Там, за барьерами, бурлило людское море. Тысячи, десятки тысяч жителей столицы заполнили проспект. Все смешались в единую, возбужденно гомонящую толпу, все ждали своего монарха.

Неподалеку, в этой же ложе, но сохраняя дистанцию, грели уши несколько высших аристократов империи, все герцоги как один присутствовали на мероприятии. Они делали вид, что с живейшим интересом разглядывают архитектурные изыски и праздничное убранство улицы, но их напряженные позы и бегающие взгляды выдавали истинную причину присутствия. Каждый из них пытался уловить настроения, оценить расстановку сил, понять, каким вернется победитель, уставшим и ослабленным или еще более грозным и непредсказуемым.

Внезапно многоголосый гул толпы был разорван на части. Грянула музыка. Мощная, торжественная и совершенно незнакомая. Она лилась не с одной точки, а отовсюду: из скрытых динамиков в стенах зданий, из парящих над проспектом магических сфер, ретранслирующих звук. Маршевый, тяжелый ритм заставлял вибрировать воздух. Толпа на мгновение затихла, а затем взорвалась новым, еще более громким гулом. Все взгляды, от простолюдина в нижних рядах до герцога в VIP-ложе, устремились на поворот, откуда уже доносился четкий, как удар молота по наковальне, звук тысяч шагов.

Первым из-за поворота появился Влад. Не в золоченой карете, даже не на боевом коне, а пешком. В простой, идеально подогнанной полевой форме темного цвета, без единого ордена, без всякой мишуры. Его руки были свободны, клинки виднелись в ножнах за спиной. Походка тяжелая и уверенная, он шел во главе своей армии, являясь неотъемлемой ее частью.

— Почему я не удивлена, — с усмешкой пробормотала Мидори, глядя на мужа. Ее хвосты за спиной едва заметно качнулись в такт его шагам.

Следом за ним шла знаменная группа. Десяток гвардейцев в черной форме несли высоко поднятые стяги Анимории и личный штандарт Императора Морозова. Полотна гордо реяли на ветру. Но то, что последовало за ними, заставило толпу снова загомонить, на этот раз удивленно и недоуменно.

Появилась еще одна группа гвардейцев. Они тоже несли знамена, но как! Древки были наклонены к земле, а сами полотна, грязные, рваные, пробитые в нескольких местах, почти волочились по брусчатке. Это было неслыханное оскорбление для любого знамени.

Когда процессия приблизилась, толпа затихла. В мертвой тишине особенно громко зазвучали голоса ветеранов, стоявших среди зрителей.

— Смотрите! Это же штандарт Седьмого Лирианского легиона! «Железных грифонов»!

— А вон, глядите, знамя Восемнадцатого полка «Соколов Астария»!

— Трофеи… — произнес старый гном в первом ряду, и это слово эхом прокатилось по толпе. — Они несут трофейные знамена!

Это был не просто парад, демонстрация полного и сокрушительного разгрома. Каждое такое знамя, влекомое по пыльной брусчатке, кричало громче любых слов.

А следом за втоптанной в грязь вражеской славой шли те, кто ее туда втоптал. Ровные, монолитные коробки аниморийских солдат. Десантники, штурмовики, гвардейцы, магические команды. Все, кто принимал участие в кровавой мясорубке на территории Лирии. Они шли в своей боевой, вычищенной, но не парадной форме. На их лицах не было праздничных улыбок. Только стальная усталость и холодная гордость победителей. Тяжелый синхронный шаг отбивал по брусчатке похоронный марш по целой империи.

В VIP-ложе повисла тишина, София забыла про свои расчеты, Фейри, стоявшая в тени, впервые за утро подалась вперед, и в ее глазах горел темный огонь удовлетворения. Герцоги, забыв про свое притворное разглядывание гирлянд, стояли с бледными лицами.

— Такого я ни разу не видел, — произнес герцог Бедфорд, не отрывая взгляда от идущих колонн. — А парадов в моей жизни хватало.

Лишь Мери закатила глаза, узнав музыку на фоне.

Да! Вот оно, то самое чувство, ради которого стоило затевать всю эту головную боль с обиженными женами и перепуганными штабистами. Это был почти физический экстаз, который испытывает инженер, глядя на идеально работающий, отлаженный механизм. Ровные, как по линейке, коробки моих солдат, движущиеся в едином, несокрушимом ритме. Одинаковая, без единой лишней детали, темно- зеленая полевая форма, превращающая тысячи разных разумных в монолитную, безликую силу. Их тяжелый, размеренный шаг, отбиваемый по брусчатке с точностью метронома, вбивал в головы каждого зрителя простую, как штык-нож, мысль, это не толпа наемников, а новая армия, которая принадлежит только мне.