Печать на полу моргнула, ударив Астария бешеным разрядом. Часть полопалась на руках, мышцы свело спазмами.

— Как?.. — прохрипел он, и из его рта хлынула чёрная кровь.

Я не ответил, навалился на него всем своим весом, загоняя клинок всё дальше. Астарий был пригвождён моим мечом к своему собственному трону, как гигантская, уродливая бабочка к пробковой доске. Он дёрнулся от очередного удара, но затем руки безвольно повисли, прерывистое дыхание замедлилось еще сильнее, в итоге сойдя на нет. Голова безвольно упала на грудь, всё было кончено.

Ко мне подошли Мэри и Мрак, Видящая, прихрамывая, опиралась на его руку.

— Красиво ты его, — сказала Мери, кивнув на труп на троне. — Прям инсталляция «Падение тирана».

— Он сам напросился, — ответил я. — Хотел быть богом, а закончил как кусок мяса на вертеле.

Мрак молча подошёл к трупу Астария и отрубил ему голову.

— Сувенир для маркиза Удо, — усмехнувшись произнёс рогатый. — Думаю, он оценит.

Я не стал спорить, это было жестоко, но справедливо. Этот город, эта страна должны были увидеть, что их чудовище мертво.

После оглушительной какофонии боя, после грохота рушащихся стен, визга рвущегося металла и предсмертных криков, эта внезапно наступившая тишина давила на уши сильнее, чем любой шум. Я стоял посреди тронного зала, или того, что от него осталось. Мраморный пол был усеян трупами. Изуродованные тела преторианцев вперемешку с моими гвардейцами. Чёрная кровь мутантов смешалась с алой кровью людей, создавая на полу причудливые, уродливые узоры.

Я медленно опустился на ступени, ведущие к трону, и устало прислонился к холодному камню. Адреналин, державший меня на ногах последние несколько часов, начал отступать, оставляя после себя звенящую пустоту и ноющую боль во всём теле. Каждый мускул гудел от перенапряжения. Я вытер клинок о штанину, размазывая по ней чёрную жижу, и убрал его в ножны.

Мэри, прихрамывая и опираясь на Мрака, подошла ко мне. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она ничего не сказала, просто села рядом, и её плечо коснулось моего. Этого было достаточно, мы сидели молча, двое уставших чудовищ на пепелище чужого мира, который мы только что сожгли дотла. Мрак с непроницаемым лицом стоял за нашими спинами, как огромный гранитный истукан, держа в руке отрубленную голову Астария за волосы.

В проёме разрушенных ворот показалась фигура, это был маркиз Удо. Он шёл медленно и неуверенно, переступая через трупы с выражением брезгливого ужаса на лице. Он замер посреди зала, глядя то на меня, то на горы тел, то на залитый кровью трон. Обезглавленное тело Астария лежало там же на ступенях. Кажется, бедолагу сейчас снова стошнит.

— Ваше… Ваше Императорское Величество… — пролепетал он, его голос был едва слышен.

Я даже не посмотрел на него, мой взгляд был прикован к огромному витражному окну, в котором зияла дыра от случайного выстрела. За окном дымился разрушенный город.

— Что, маркиз? — лениво спросил у него. — Потеряли что-то?

— Я… я пришёл… — он сглотнул. — Узнать… всё ли…

— Всё ли хорошо? — я криво усмехнулся. — Как видишь, маркиз, лучше не бывает. Враг повержен, дворец наш, город у наших ног. Полный триумф, шампанское в студию. Правда, студия немного… пострадала.

Удо смотрел на меня, и в его глазах ужас начал сменяться чем-то другим. Непониманием, обидой, может быть, даже ненавистью. Он, политик и интриган, привыкший к подковёрным играм и вежливым улыбкам, столкнулся с войной в её первозданном, неприкрытом виде. И эта война сидела перед ним на ступеньках, вытирая кровь о штаны, цинично ухмылялась.

— Но?.. — наконец выдавил он, обводя рукой зал.

— Какой ценой? — я медленно повернул к нему голову. — Ты серьёзно, дружок-пирожок? Ты хотел власти, хотел скинуть Астария. Ты серьёзно рассчитывал, что мы придём, вежливо попросим его уйти, а он соберёт вещички и свалит в закат? Война, маркиз, это всегда кровь. Грязь, смерть и кишки, намотанные на гусеницы. Другой войны не бывает. А тот, кто говорит иначе, либо идиот, либо пытается тебе что-то впарить.

Я поднялся и подошёл к трону, чтобы небрежно спихнуть ногой безголовое тело Астария дальше по ступеням, и посмотрел на Удо.

— Ты ведь этого хотел, верно? — я указал рукой на пустой, залитый кровью трон. — Власти, короны, права решать судьбы. Так чего стоишь? Иди, садись, он твой. Не стесняйся, мы тут чуть позже приберёмся.

Удо смотрел на трон, как на электрический стул. Сделал неуверенный шаг, потом ещё один. Его ноги, казалось, были налиты свинцом. Он подошёл к трону, провёл рукой по подлокотнику, испачкав пальцы в ещё не застывшей крови Астария. Он смотрел на этот символ власти, который ещё вчера был для него недостижимой мечтой, а сегодня… сегодня он казался ему проклятием.

— Садись, — повторил я, и в моём голосе не было ни капли тепла. — Это твоя награда. Твой приз… Ты же победитель…

Маркиз посмотрел на меня, и в его глазах я увидел понимание. То самое, горькое, как полынь, что он не победитель, а всего лишь марионетка, которую посадили на трон, чтобы дёргать за ниточки. Что этот трон не дар, а клетка, а настоящая власть сидит не на нём, а рядом, на ступеньках, и лениво наблюдает за его мучениями.

— Я… — начал он, но голос его прервался, как только встретился взглядом с Мери.