— Ладно, — тяжко вздохнул. — Будешь нашим знаменем. Но если я увижу, что ты лезешь на рожон, Мрак лично понесёт тебя на корабль, предварительно вырубив разрядником.

Мрак за моей спиной хмыкнул, кажется, ему понравилась эта перспектива. Мэри же просто фыркнула и, показав мне язык, пошла к броневику. Через полчаса мы уже стояли перед главным входом в императорский дворец. Зрелище было эпичным. Массивные ворота, выкованные из цельного куска металла, были вырваны с мясом и валялись в стороне, как игрушечные. Стены почернели от копоти, а на парадной лестнице, ведущей ко входу, лежали тела гвардейцев Астария. Мои штурмовики из отряда Креста уже зачистили периметр, но дальше не пошли, ждали нас.

Штурмовая группа состояла из сотни лучших бойцов моей личной гвардии, все ветераны, прошедшие огонь, воду и медные трубы этого безумного мира. Во главе я сам, весь такой красивый, рядом Мэри, бледная, но с горящими яростью глазами, и Мрак, который, казалось, стал ещё больше и мрачнее. Всё развлечение только нам, пока остальные занимаются рутиной, давая возможность нам без проблем зайти и выйти.

— Ну что, пойдём в гости к папочке? — спросил в общий канал. — Надеюсь, он приготовил для нас чай с печеньками.

— Скорее, чай с полонием, — буркнула Мэри.

Мы вошли внутрь, и первое, что ударило по нервам, это тишина. После грохота боя, криков, взрывов, эта мёртвая тишина давила на уши, заставляла вздрагивать от каждого шороха. Дворец был пуст, огромные, гулкие залы, где раньше проходили балы, теперь были завалены обломками, канделябры валялись на полу, дорогие гобелены свисали со стен рваными клочьями. Но ни одного тела, ни одного звука.

— Мне это не нравится, — прошептала Мэри, её рука легла на рукоять ствола.

— Мне тоже, — согласился с ней. — Чувствуете?

— Следы присутствия, — констатировал Мрак, ковырнув слизь кончиком своего ножа. — Хренова туча химер была здесь, значит, все сюрпризы в самом конце. Астарий решил уйти, громко хлопнув дверью.

— Двигаемся к тронному залу.

Мы двинулись вперёд, ощетинившись стволами. Мои гвардейцы, разделившись на две группы, шли вдоль стен, проверяя каждый угол.

— Командир, датчики движения сходят с ума, — доложил командир авангарда. — Цели повсюду. В стенах, под полом, над нами.

— Вижу, — ответил ему, глядя на свой тактический планшет. Вся схема дворца на нём кишела красными точками, которые двигались, перетекали, сливались и разделялись. — Он превратил дворец в улей.

— Влад, смотри! — Мэри ткнула пальцем в стену.

Слизь на стене начала собираться в сгустки, формируя уродливые, искажённые лица. Они открывали рты в беззвучном крике, их глаза, полные муки, смотрели на нас. Я узнал в одном из них лицо старого барона, парламентёра Удо.

— Психологическая атака, — констатировал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Играет на нервах, не обращайте внимания, это просто картинки.

Но сказать проще, чем сделать. Чем ближе мы подходили к тронному залу, тем изощреннее становились галлюцинации. Мы слышали плач детей, женские крики, голоса наших павших товарищей, зовущие на помощь. Тишина сменилась какофонией призрачных звуков, которая сводила с ума.

— Держать строй! — рявкнул я, видя, как один из молодых бойцов вздрогнул и повернулся на крик. — Это иллюзия! Всё это грёбаная иллюзия!

Наконец, мы вышли к тронному залу. Огромные, двустворчатые двери из чёрного дерева были плотно закрыты.

— Ну, не будем заставлять его величество скучать, — я кивнул сапёрам. — Вскрывайте, можно без нежностей.

Сапёр установил на двери небольшой заряд.

— Всем отойти. Подрыв через пять…

Массивные двери тронного зала просто сложились внутрь, будто их вдавили невидимым кулаком.

— Заходим, — мой голос в общем канале прозвучал ровно, хотя всё внутри кричало об опасности. — Контроль секторов.

Мои гвардейцы, как хорошо отлаженный механизм, тут же начали вливаться в зал. Первая пятёрка со штурмовыми щитами создала плацдарм, за ними вторая, третья… Я вошёл одним из последних, рядом со мной, прикрывая друг друга, двигались Мэри и Мрак.

Тронный зал был огромен, высоченные сводчатые потолки терялись где-то во тьме, стены, увешанные боевыми знамёнами поверженных врагов Лирии, казались живыми, тени на них плясали, создавая уродливые образы. Но всё внимание было приковано к центру зала.

Там, на возвышении из чёрного обсидиана, стоял трон. Я его едва узнал, от прежнего лощёного аристократа не осталось и следа. Его тело раздулось, стало ассиметричным, одна рука была нормальной, человеческой, а вторая превратилась в гротескную клешню. Кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок, а сквозь неё просвечивали тёмные, пульсирующие вены. Лицо было искажено, глаза горели лихорадочным, ядовито-зелёным огнём. Астарий был похож на свои собственные неудачные эксперименты.