Проблемно, но исправить можно.

Сделав пару шагов, подвигал манипуляторами оруженосца. Правый отзывается с заметной задержкой, а левый ничего так. Ход голема на мой взгляд несколько дерганый, но возможно это особенность данной модели.

Шум паровика всё ещё ровный — а это главное. Паровое сердце чинить сложно, а рунные цепочки восстановить — дело плёвое… когда есть необходимые инструменты и специалисты, которых я с собой тащить не стал.

Ладно, что трофейно, то не безобразно. Князь прибудет, а там решим, что с машиной делать. У него точно есть свои рунные кузнецы. Да и с машинами компании дхивальцы знакомы как никто другой.

Отведя нового оруженосца в сторону нашего будущего полевого лагеря, я покинул машину и неспешно вернулся к мосту. В «дракона» забираться не стал. Надо и своими ногами иногда ходить, помогает от дурных болезней.

Второй и третий «птенец», под охраной первого оттащили в сторону уничтоженного великогартского собрата, освободив путь на мост.

— Ардар, — кивнул я заместителю Галноса, указав на тот берег, — проверь.

Кого-то из оруженосцев отправлять — много чести будет. Да и ошибок копья Компании повторять не хочется — слишком големы на этом мосту уязвимы.

Поменяв длинный «слонобой» на траншейную метлу, Ардар быстрым шагом направился на противоположный берег.

— Капитан, один из рыцарей пустой. Люк открыт, а пилота нет. Сбежал, гад! — вскоре сообщил он через амулет-связи.

— А второй рыцарь?

Повисла долгая пауза.

— Труп. Пуля из «слонобоя» пробила броню и разворотила ему череп.

Я осуждающе посмотрел на Галноса. Благодаря удачно выбранной позиции «Дикобразы» отправили в синее пламя сразу двух пилотов. Оруженосца, чей труп вместе с мехом вытащили из реки, и одного из не успевших сбежать рыцарей.

Это в лоб «слонобой» рыцаря не берёт, а в спину под выстрелы лучше не подставлять.

— А я что, а я ничего, — разыграл притворное смущение оставшийся без города комендант Степного Стража. — Они первые к нам полезли!

— Справедливости ради, это мы к ним полезли, — хмыкнул я. — Но работа хорошая. Только мы без языков остались, жаль.

— А может поискать подранка? Далеко убежать он не мог, — предложил он.

— Мало нас, — вздохнул я. — Не хочется делить отряд. Пускай бежит. Чувствую, далеко не убежит — не любят местные Компанию.

Привязанный к дереву верёвками пленник выглядел жалко. Огромный, расплывшийся синяк, начинавшийся от виска и переходящий на скулу, придавал ему изможденный и болезненный вид, способный растопить жалостливое сердце.

Да только таковых сердец рядом не было. В своих воинах сахсар Намхол не сомневался. Как и в ученице, что давно стала для старого воина не столько госпожой, сколько дочерью.

Впрочем, и о её высоком статусе он никогда не забывал. Пока хоть один представитель рода князей разрушенного, но непокорённого Ховрана жив — есть и смысл жизни! Даже если эта жизнь — вечная война в тенях джунглей.

Иной жизни он не помнил. А рождённая гораздо позже падения Ховрана княжна и не знала.

Намхол с гордостью и скрытой жалостью посмотрел на ученицу. Если красота ей досталась от матери, то магическая сила от отца. Несмотря на замызганную мужскую одежду, которую постеснялся бы носить иной неприкасаемый, порода правителей Ховрана чувствовалась.

Кровь не обманешь! Тигр, рождённый в конюшне, не станет лошадью. Княгиня Дивия Хорми — истинная кровь своих великих предков. Последняя кровь, увы. Много достойных молодых сахартов и шахшаров, повинуясь воле князя, сумели уйти из обречённого города, возглавляемые тогда ещё очень юным княжичем, отцом Дивии. На долгие годы они стали кошмаром для обнаглевших, слишком много о себе возомнивших захватчиков.

Были у них и славные победы, и горькие поражения. И потери… много потерь. От многих древних родов осталась только память, от иных не осталось и её.

Каждый новый главный распорядитель Компании Южных морей на Талхале слал в Великогартию доклады о полном разгроме «грязных мятежников». И каждый раз эти доклады оказывались ложью.

Да, из тех, кто покинул обречённый Ховран, мало кто остался. Пожалуй, Намхол был одним из последних. Но жестокость Компании Южных морей уступала только её жадности, поэтому поток беглецов к «Непримиримым» никогда не ослабевал. Хиши, хадры и даже неприкасаемые — «Непримиримые» принимали всех. Пренебрегая обычаями, делали из вчерашних землепашцев воинов.

И всё же старый сахсар понимал — они проигрывают эту долгую войну. Нет, давно проиграли! Сколько не скрывай горькую правду сладким покрывалом лжи, а лучше не станет.

Так стоит ли так упорствовать? Может пора уйти, спасая ценную кровь последней из рода князей Ховрана?

— Что невесел, старый волк, — отвлекая сахсара от грустных мыслей звонкий голос. — Посмотри, какая славная добыча. Приведи его в чувство, — нетерпеливо потребовала Дивия, поигрывая кривым кинжалом.

— Кто я такой, чтобы перечить моей госпоже, — криво улыбнулся бывший младший страж покоев князей первого из княжеств.