Но тут у меня сердце уходит в пятки.

Картина с доктором Адриенной Хейл. Та, которую Итан снял и поставил обратной стороной к нам. Она снова на стене. И зелёные глаза доктора Хейл смотрят прямо на меня.

Глава 15

Мне приходится сдерживаться, чтобы не закричать.

Я могла бы смириться с тем, что нам привиделся свет в окне или что это была какая—то оптическая иллюзия. Я могла бы даже неохотно смириться с тем, что Джуди могла купить белый хлеб и болонскую колбасу и забить ими холодильник. Но этот портрет…

Итан снял его. Я видела, как он его снял. Когда мы ложились спать, его не было на стене. А теперь он там.

Не выпуская из рук ножницы, я взбегаю по винтовой лестнице так быстро, что едва не спотыкаюсь и не падаю. К счастью, я сохраняю равновесие и добираюсь до спальни. Я распахиваю дверь в главную спальню, где Итан все еще крепко спит.

Я закрываю за собой дверь и оглядываюсь в поисках чего—нибудь, что можно подставить под дверную ручку. В углу комнаты стоит довольно тяжелый сундук. Я могу передвинуть его так, чтобы он заблокировал дверь. Это не остановит тех, кто сюда придёт, но замедлит их.

Итан ворочается в постели от шума, который я поднимаю. Он трёт глаза.

— Триша?

— На первом этаже кто—то есть, — я не могу сдержать панику в своем голосе. — Кто—то есть в гостиной.

Итан садится в кровати, его глаза внезапно широко раскрываются. — Ты видела там кого—то?

— Ну, нет. Но я слышала шум.

Он стонет. — Боже, Триша. Все это из—за шума? Возможно, это был сквозняк.

— Это не был чёртов сквозняк! Это было падение.

Он по—прежнему не выглядит встревоженным.

— Значит, это был снег, соскользнувший с крыши. Я хочу сказать, что могу придумать миллион причин, по которым мог бы раздаться такой звук. — Он резко вдыхает, увидев ножницы в моей руке. — Что, чёрт возьми, ты с ними делаешь?

— В доме кто—то есть!

— Да, но… — Он снова трёт глаза. — Какие у тебя предположения? Что кто—то во время метели решил ограбить дом посреди глуши?

— Может, кто—то самовольно поселился здесь раньше. И этот кто—то до сих пор где—то в доме.

— Может…

Конечно, это не объясняет того, что я увидела внизу. Картину повесили на место. Зачем это нужно самозванцу?

— Кто—то двигал картину, — наконец говорю я. — именно из—за этого я уверена, что кто—то есть внизу.

— Ты из—за этого беспокоишься? — Между бровями Итана появляется морщинка. — Я повесил картину.

— Ты это сделал? — Мне даже в голову не пришло, что он мог вернуть картину на место. Кажется, мы договорились, что вернём всё на свои места, прежде чем уйдём из дома. Наверное, он сделал это, когда спускался за водой для меня.

— Триша, ты меня пугаешь. — Он тянется ко мне и кладёт руку мне на плечо. — Ты в порядке?

Может, из—за беременности у меня развилась паранойя. Но я не могу ему этого сказать.

— Я в порядке. Я просто… на минутку испугалась.

— Можешь, пожалуйста, положить ножницы?

Я послушно позволяю Итану забрать ножницы из моих рук и положить их на комод. Когда ножницы оказываются в безопасном месте, он обнимает меня. Я кладу голову ему на правое плечо и сразу чувствую себя лучше. Мне повезло, что он такой уравновешенный. Я, как правило, легко выхожу из себя, поэтому он помогает мне сохранять равновесие. Мне действительно повезло, что он у меня есть.

— В этом доме, кроме нас, больше никого нет. — Он берет меня за руку. — И даже если бы это было так, я бы защитил тебя.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю. — Он прижимает меня к себе. — Теперь мы с тобой одна команда. Мы всегда рядом друг с другом, что бы ни случилось. Я буду рядом с тобой, Триша, до конца наших дней. Я тебе это обещаю. Я никогда не допущу, чтобы с тобой что—то случилось.

Мой пульс постепенно замедляется. Наверное, он прав насчёт шума. Есть немало вариантов, что на самом деле могло случиться. Чёрт, это могла быть посуда, которую мы неаккуратно сложили на кухне. Это могло произойти из—за чего угодно. Мы осмотрели весь дом и не нашли ни души.

— Я люблю тебя, — говорит он.

— Я тоже тебя люблю.

Мы снова ложимся в постель, он по—прежнему обнимает меня. Мне приходит в голову, что сейчас самое подходящее время рассказать ему о ребёнке. Это такой чудесный момент для нас двоих. Но когда я ещё глубже погружаюсь в его объятия, то внезапно чувствую себя измотанной. У меня нет сил сейчас с ним разговаривать. Всё, чего я хочу, — это лечь спать.

И последнее, что я помню, это то, как я засыпаю.

Глава 16. Адриенна