Изучая записи, я понимаю, что у неё есть система маркировки, помимо инициалов, номера сеанса и даты. Она также маркирует их по цвету. Первая сессия, судя по всему, помечена синими чернилами, все последующие — чёрными, а последняя — красными. Этот порядок повторяется снова и снова. За исключением одной.

Там есть длинный ряд кассет с инициалами Э. Дж., на одной из которых красными чернилами написано «последняя сессия», но сразу после неё идут кассеты с датой всего на неделю позже. Похоже, что доктор Хейл провела последнюю сессию с этим Э. Дж., а затем почти сразу же начала принимать его снова. И последней сессии не было. На последней записи с этими инициалами есть пометка чёрным маркером.

Это значит, что на момент своего исчезновения она всё ещё принимала этого пациента.

Я беру с полки кассету с красной пометкой. Возможно, с моей стороны это нарушение конфиденциальности, но на ней нет полного имени. Да и не думаю, что я смогу снова заснуть.

Глава 13

Расшифровка записи.

Это 137 сеанс с «Э. Дж.», 29—летним мужчиной с нарциссическим расстройством личности. Это будет наша последняя встреча.

Э. Дж.: Привет, док. Как дела?

Доктор Хейл: Все в порядке. А у вас как?

Э. Дж.: У меня для вас подарок.

Доктор Хейл: Да?

Э. Дж.: Это бутылка «Рустенберг Каберне Совиньон». Оно из Южной Африки, поэтому в нём чувствуются нотки эвкалипта.

Доктор Хейл: Что ж, спасибо.

Э. Дж.: Не знаю, насколько хорошо вы разбираетесь в сочетаниях вин с блюдами, но это вино лучше всего пить со стейком или блюдом с густым сливочным соусом. Оно делает вкус вина более землистым, потому что нейтрализует танины.

Доктор Хейл: Я ценю ваш совет. Пожалуйста, присаживайтесь.

Э. Дж.: Да, конечно. Мне нравится эта часть, понимаете? Та, где я только сажусь на диван.

Доктор Хейл: Да. Послушайте…

Э. Дж.: Он действительно хорош. Натуральная кожа. Вы должны немало зарабатывать, док. Вам, наверное, даже не нужно, чтобы я покупал вам эти бутылки вина! И вы даже не списываете мои страховые выплаты.

Доктор Хейл: Да. Вообще—то, именно об этом я хотела с вами поговорить.

Э. Дж.: О чем? О страховых выплатах? Я их не использовал. Моя мать оплачивала все сеансы.

Доктор Хейл: В том—то и дело. Она больше не платит мне. Я много раз объясняла вам, что, по её мнению, вы не добились достаточного прогресса за эти сеансы, и она больше не хочет за них платить, а, как вы знаешь, я не работаю со страховкой.

Э. Дж.: Но я с этим не согласен. Мне кажется, я добился немалого прогресса. Это действительно помогает мне, понимаете? Мне нравится приходить к вам.

Доктор Хейл: Как бы то ни было, с ее стороны довольно разумно прекратить оплату сеансов, учитывая, что мы работаем с вами более двух лет.

Э. Дж.: Ну, это глупо.

Доктор Хейл: Тем не менее это её решение. И, как я объясняла вам на наших последних сеансах, я не получала оплату уже два месяца.

Э. Дж.: Ох. Я понял. Это все из—за денег.

Доктор Хейл: К сожалению, это бизнес. Мне нужно оплачивать счета. И если вы не платите мне за мои услуги...

Э. Дж.: Но у меня нет денег, док. Вы дорого берёте, понимаете? Кто может себе это позволить? Я не так богат, как мои родители. Все, что у меня есть, это эти крошечные выплаты, которые едва ли перекрывают аренду и расходы на машину.