Может, стоит рассказать ему о ребенке прямо сейчас. Он в прекрасном настроении, увлечен идеей относительно дома. Неужели может наступить более подходящее время?

— Ты тихая, — замечает он, застёгивая брюки цвета хаки.

— Да?

— Да. Ты выглядишь задумчивой.

Мои губы дёргаются.

— Задумчивой?

— Как будто у тебя что—то на уме.

Сейчас самое время. Я могу рассказать ему. Возможно, он нормально это воспримет. В конце концов, он хочет детей. Нет, не то чтобы мы планировали прийти к этому так быстро, но всякое случается. Беременность сложно проконтролировать.

Я открываю рот, готовая произнести эти слова. «Я беременна, Итан». Но они не слетают с моих губ. И я не знаю почему.

Наверное, это потому, что я не хочу застать его врасплох, возможно, даже огорчить своей новостью, особенно, когда мы застряли одни в отдаленном доме, где никто не сможет нас услышать и нет никакой возможности уехать отсюда.

Я моргаю, испугавшись собственных мыслей. Последняя мысль вообще не имеет смысла — должно быть, это какая—то безумная паранойя, вызванная гормонами беременности. Да, я волнуюсь, что Итан не обрадуется моим новостям, и да, у него вспыльчивый характер. Но он никогда бы не причинил мне вреда. Я точно это знаю.

— Я ни о чем не думаю, — наконец произношу я. — Просто немного устала. Я улыбаюсь ему. — Ты меня вымотал.

Итан сияет от гордости. Он потягивается, и я вижу несколько светлых волосков у него на животе. Мой муж такой красивый. Когда я впервые его увидела, мне показалось, что он самый идеальный мужчина из всех, кого я встречала. Я подумала, что, когда я узнаю его получше и буду встречаться с ним какое—то время, я буду замечать всё больше и больше недостатков. И я нашла несколько из них. Его глаза расположены слишком близко друг к другу. Он немного ниже ростом, чем нужно для мужчины. Эти вьющиеся золотистые волосы растут не только на его груди, но и на спине.

Но на удивление, все эти недостатки делают его еще более мужественным. Мне сложно объяснить почему.

— Ты не против, если я схожу в душ? — спрашивает он.

— Душ?

— Конечно. Там, кажется, есть горячая вода, — подмигивает он. — И я изрядно вспотел.

— Да, но... — Я не хочу признавать, насколько меня смущает мысль о том, что он будет принимать душ здесь. — Тебе не во что переодеться.

— Но помыться все равно было бы неплохо.

Я копаюсь у себя в голове в попытках найти вескую причину, почему ему не стоит идти в душ, однако не могу придумать ничего логичного.

— Ты собираешься воспользоваться главной ванной?

— Ну, я планировал.

— Разве это не кажется тебе странным? То есть последней, кто пользовался этой ванной, была мёртвая женщина.

Он пожимает плечами.

— Ну, меня это не очень беспокоит. Она исчезла где—то три года назад. Она же не вчера пользовалась этой ванной.

Это гормоны беременности. Это точно из—за них я чувствую себя настолько неудобно. Нет причин, по которым Итану нельзя принимать душ в главной ванной комнате.

— Хорошо. Я буду ждать тебя здесь.

— Конечно. Допивай своё вино.

Точно. Кстати, мне нужно вылить остатки вина в раковину, чтобы он подумал, что я его выпила.

Как только Итан начал подниматься по винтовой лестнице, я вспомнила про кассету, спрятанную в кармане шубы. Когда я была в кабинете, то видела там магнитофон, без кассеты внутри. Сейчас самый подходящий момент. Итан точно будет против прослушивания записей, но пока он моется в душе, он мне не помешает.

Как только я услышала звук включенной воды, я достала кассету из кармана и направилась в кабинет Адриенны Хейл. Проигрыватель точно на том месте, где я его оставила, — на красивом письменном столе из красного дерева. Я сажусь в кожаное кресло и рассматриваю кнопки на пыльном магнитофоне. Запись, воспроизведение, перемотка назад, перемотка вперед, стоп/извлечение и пауза.

Я осторожно нажимаю кнопку «стоп/извлечение», и кассетный отсек открывается.

Я сдуваю пыль с устройства, затем достаю кассету с инициалами «П. Л.» на ней и цифрой «2» рядом, которую я нашла в секретной комнате. Кассета записана около шести лет назад. Я вынимаю её из чехла и вставляю в отсек. Одним простым нажатием я закрываю его.

Я не уверена, работают ли батарейки внутри проигрывателя. Вероятно, функция открывания отсека работает на пружинке, или что—то вроде этого. Сколько времени работают батарейки, если ими не пользоваться? Думаю, Итан должен знать ответ на этот вопрос. Но он точно не поддержит моих намерений, поэтому не буду спрашивать.

Я нажимаю указательным пальцем на кнопку перемотки. Сразу же раздается жужжание, и кассета возвращается к началу. Похоже, батарейки еще работают.

Примерно через минуту раздается щелчок, и перемотка останавливается. Кассета вернулась к началу. Можно слушать.

Мой палец зависает над кнопкой воспроизведения. Неужели я действительно собираюсь это сделать? Неужели я действительно собираюсь прослушать приватные сеансы доктора Адриенны Хейл, которые она записала и спрятала в потайном шкафу?