И еще, она слишком много красится. Я не доверяю женщинам, которые наносят тональный крем слоями, словно маску, прилипающую непосредственно к коже.

— Знаешь... — Пейдж сочувственно наклоняет голову. — Я могла бы узнать, есть ли у Алекса знакомый, который тебе бы подошел. Я уверена, что один из его коллег с работы был бы рад пригласить тебя куда—нибудь.

— Не нужно, — цежу я сквозь зубы.

— Ты уверена? Потому что…

— Я уверена.

Она пожимает плечами, будто считает, что я допустила трагическую ошибку, не соглашаясь на свидание, из жалости организованное ее мужем. Она не первый раз предлагает это. После нескольких отказов она уже должна была понять, что мне не интересно, но, к сожалению, это не так.

— В любом случае, — Пейдж протягивает мне конверт из манильской бумаги, её ярко—красные ногти блестят в свете ламп. — Вот финальный вариант твоей новой книги.

Я принимаю конверт из ее рук. Мне не терпится его раскрыть. Эта книга — кульминация двухлетних исследований и долгих ночей, проведенных за чтением моих заметок и стучанием по клавиатуре. Но я не хочу просматривать ее в присутствии Пейдж. Я сделаю это после того, как она уйдет.

— Спасибо, — говорю я.

— Отвратительно, — комментирует она, морщась. комментирует она, морща нос. Она не скрывала, что, по её мнению, мне следовало бы «смягчить» некоторые жестокие сцены, описанные в книге, но я была непреклонна: всё должно быть как есть.

— Некоторым людям будет тяжело это читать

— Всё это правда

Пейдж поглядывает на конверт в моих руках. Она надеялась, что я разверну его перед ней. Она же приехала сюда из Манхэттена, как—никак. Путешествие в Вестчестер довольно продолжительное, но моя первая книга «Познай себя» была в списке бестселлеров New York Times в течение двадцати семи недель. Это долгожданное наблюдение может оказаться драгоценным для нее. Она хочет, чтобы я была счастлива.

Она останавливается на мгновение, ожидая, не предложу ли я ей экскурсию или, может быть, чашечку кофе. Она хочет быть моим другом. Или, по крайней мере, она хочет притвориться, что мы друзья, что мы сплетничаем, обедаем в кафе и делаем вид, что не испытываем неприязни друг к другу.

У меня нет друзей. И никогда не было.

— Можно мне... — облизывает она губы. — Можешь принести мне стакан воды?

Я перевожу взгляд на кухню.

— Конечно. Хотя должна предупредить, что вода немного коричневатая. Я привыкла к металлическому привкусу, но некоторых людей он раздражает.

Она снова морщит нос. У нее на лице есть намеки на веснушки, которые она, конечно же, скрывает под несколькими слоями макияжа.

— Коричневая вода? Адриенна, тебе стоит попросить кого—нибудь взглянуть на это.

— О, я не возражаю. Вкус довольно неплохой. Принесу—ка я тебе попить.

— Вообще—то, я уже не хочу.

— Ты уверена?

— Да, все в порядке, — Она слегка позеленела при мысли о том, чтобы выпить стакан моей вымышленной коричневой воды. Она хочет быть моей подругой, но не настолько сильно. — Я, наверное, уже поеду. Дорога обратно в город долгая.

Я киваю.

— Будь осторожна.

Она в последний раз оглядывается вокруг. Наверное, гадает, сколько дом может стоить. В другой жизни Пейдж могла бы быть риелтором. У нее есть все для этого. Она до чёртиков упрямая.

— Если честно, — говорит она, — тебе надо подумать об охранной системе. Я не хочу приехать сюда однажды и увидеть тебя убитой где—то в гостиной.

По статистике, такой ход событий очень маловероятен. Менее четверти всех жертв убийств — женщины. Большинство из них — молодые и малообеспеченные.

— Или найди себе уже парня, — добавляет Пейдж со смехом. — Как я уже говорила, я радушно помогу тебе в этом.

70 процентов женщин, которые становятся жертвами убийства, погибают от рук своих партнеров. Поэтому, в общем, ее предложение найти парня не только сомнительно и оскорбительно, а к тому же только увеличит мои риски закончить свою жизнь таким жестоким образом. Но не буду спорить с этой женщиной.

— Все действительно в порядке, — снова говорю я. — Мне не нужна охранная система.

Она размышляет какое—то мгновение, а потом фыркает:

— Да, конечно. Ты же добровольно приглашаешь сюда сумасшедших, не так ли?

Теперь до меня дошло. Не понимаю, как я не замечала этого раньше. Пейдж не уважает мою работу. Она сопровождала две последние публикации моих книг, и в ее оправдание: она чертовски хороша в этом деле. Но она ни во что из этого не верит. Для нее люди, которым я помогаю, просто кучка сумасшедших.

За те пять лет, что я знаю Пейдж, она оскорбляла мой дом и мой образ жизни, а также была самым жестким критиком моих рукописей. Я терпела все ее оскорбления, потому что она хороша в своем деле. Но сегодня она перешла черту.

Никто не говорит о моих пациентах в таком тоне.

— Пейдж, — Я постукиваю себя по уголку правого глаза. — У тебя немного туши растеклось вот здесь.

— Ой! — Её чёрные ресницы вздрагивают, когда она смущённо подносит руку к глазам. Она машинально лезет в сумочку в поисках пудреницы, но при этом телефон выскальзывает из её левой руки и с громким стуком падает на деревянный пол. — Чёрт…