Итак, поэтому я хранила этот секрет последние полторы недели. Я должна рассказать ему об этом в ближайшее время, но я боюсь этого всем своим существом. Я не хочу, чтобы он накричал на меня, как на того мужчину по телефону. Это будет официальным завершением нашего медового месяца.

Интересно, подходящее ли сейчас время. Он только что успешно включил отопление и теперь воодушевлён перспективой покупки этого дома (хотя мы вряд ли будем здесь жить) и держит в руке бокал вина. Он выжидающе смотрит на меня, чтобы узнать, что я думаю о вине.

Надо рассказать ему сейчас. Это довольно разумно.

Но я этого не делаю.

Вместо этого я снова подношу бокал с вином к губам и слегка смачиваю язык. Потом облизываю губы.

— М—м—м. Вкуснятина.

— Чувствуешь эти нотки ментола?

— О... Конечно.

Итан снова делает большой глоток из бокала, а я только притворяюсь, что пью. Он тянется к моей руке, и я позволяю ему взять ее.

— Здесь красиво, — выдыхает он.

— М—м—м.

— Я могу даже представить нашу жизнь в этом доме, — Он сжимает мою руку, и его голубые глаза устремляются вдаль. — Мы вдвоём наслаждаемся бутылкой вина — хорошего вина, — пока в камине пылает огонь и согревает нас.

— И несколько малышей бегают вокруг, — добавляю я, чтобы увидеть его реакцию.

Он смеется.

— Может, через несколько лет.

Что ж, по крайней мере, он не пришёл в ужас от этой идеи. Наверное, я слишком надеялась, что стоит мне упомянуть о детях, как он тут же скажет: «Да! Я полностью передумал! Давай сделаем так, чтобы ты забеременела прямо сейчас!».

Он придвигается ближе ко мне и обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Это даёт мне повод поставить бокал с вином на кофейный столик. Здесь действительно мило и уютно, мы сидим с ним обнявшись на диване. Может, этот дом не так уж плох. Кажется, ему здесь нравится. И если мы решим здесь жить, это смягчит удар от моей неожиданной беременности.

Но тут мой взгляд падает на каминную полку. На портрет доктора Адриенны Хейл. Кажется, она смотрит на нас сверху вниз своими пронзительными зелёными глазами, а её волосы огненным вихрем развеваются вокруг лица. Я вздрагиваю.

— Всё ещё холодно? — шепчет Итан мне в волосы.

— Нет…

Он переводит взгляд на портрет, висящий на стене. Его глаза темнеют, как и в тот раз, когда он впервые увидел его. Я застенчиво улыбаюсь.

— Прости, у меня от него мурашки по коже.

— Да, я тоже его ненавижу. — На его челюсти дёргается мышца. — Позволь мне позаботиться об этом.

— Что?

Прежде чем я успеваю спросить, что он делает, Итан вскакивает с дивана и целеустремленно направляется к камину. Он хватает тяжелую деревянную раму портрета и снимает ее со стены. Он опускает картину на пол и после секундного колебания ставит ее лицевой стороной к стенке.

— Итан, — я сжимаю руки, которые вдруг вспотели, — ты не можешь так поступить.

— Почему нет? Я верну ее на место, прежде чем мы уйдем. Не похоже, что ей будет не все равно.

Я смотрю в пустоту над каминной полкой, не в силах выразить словами неприятное чувство, возникающее у меня в животе. И вот мы ночуем в доме доктора Адриенны Хейл, пьем ее вино, а теперь еще и издеваемся над ее портретом на стене. К тому же я еще и стащила одну кассету из потайной комнаты. Я не верю в призраков, но если они существуют, то она сейчас в ярости.

Но Итану, похоже, все равно. Он снова садится рядом со мной на диван и теребит верхнюю пуговицу моей шубы.

— Думаешь, уже достаточно тепло, чтобы её снять?

Здесь значительно потеплело за последние полчаса. Я позволяю ему расстегнуть пуговицы на моей шубе. Закончив, он начинает целовать меня в шею. Обычно это мое слабое место — я схожу с ума от этого. Но сейчас я ничего не чувствую.

— Мы должны окрестить наш новый дом, — шепчет он мне.

Я целую его в ответ, пытаясь изобразить энтузиазм, пока он возится с пуговицей на моих джинсах. Но я не могу получить от этого удовольствие, как обычно. Даже когда портрет повернут обратной стороной, я чувствую на себе взгляд зелёных глаз доктора Хейл.

Глава 9

Что ж, нам удалось окрестить дом. Может, он и не будет нашим, но в любом случае мы окрестили чей—то дом.

Когда мы закончили, Итан был ожидаемо счастлив. Сколько бы раз мы ни занимались сексом, он всё равно ведёт себя так, будто это самое лучшее, что может быть в мире, и он не может поверить, что у него получилось со мной. Это мило. Он милый парень. Мои друзья совершенно неправы насчёт всех этих тревожных сигналов. Он не идеален, но кто идеален?