Он такой заботливый.

Я тянусь за сумочкой, которую оставила на прикроватной тумбочке. Первое, что я делаю, это хватаю свой телефон — по—прежнему нет связи. Интересно, повезло ли Итану больше. Сомневаюсь в этом.

Я несколько раз потягиваюсь в постели, затем заставляю себя встать. Я подхожу к огромному окну рядом с кроватью и смотрю на окрестности. Боже мой, как много снега. Все покрыто толстым белым покрывалом. Каждое дерево, каждый куст — дорога, по которой мы сюда добирались, занесены снегом. Я уверена, что БМВ на данный момент представляет собой просто большую белую глыбу.

Мы не скоро отсюда выберемся. Это уж точно.

Я должна использовать это время с пользой. Я не могу заставить себя принять душ в этой ванной, но чищу зубы пальцем, используя, как я полагаю, зубную пасту трехлетней давности. Так я чувствую себя немного лучше.

После прошлой ночи мои медово—русые волосы превратились в настоящее крысиное гнездо. Я брызгаю на них водой, а затем пытаюсь расчесать их пальцами. На одной из полок в ванной лежит расчёска, в которой всё ещё есть несколько тусклых рыжих волосков. Я не буду трогать эту расчёску. Придётся обойтись пальцами.

Я надеваю джинсы и блузку, в которых была вчера вечером, а также носки, которые уже высохли, но слегка затвердели. Немного неловко надевать старую одежду, когда в гардеробной полно дизайнерских нарядов примерно моего размера, но я не притронусь ни к чему из этого. Это слишком жутко.

Спустившись по лестнице, я слышу, как Итан напевает себе под нос на кухне. Проходя мимо гостиной, я замечаю, что он снова снял портрет. Я до неприличия благодарна ему за то, что он снова снял её, иначе доктор Хейл пялилась бы на меня. Нужно только не забыть вернуть её на место перед уходом.

Когда я захожу на кухню, на Итане снова футболка «Янкиз» и слишком длинные синие джинсы. Теперь, когда я подошла ближе, я могу разобрать, какую песню он поёт. «Я иду по солнечному свету». Он всегда любит петь в душе или во время готовки — у него действительно приятный певческий голос, — но он редко распевается так, как сейчас. Он в очень хорошем настроении.

— Привет, Триша, — он подмигивает мне, помешивая что—то на сковороде. — Хорошо спала?

Я киваю. — Что ты готовишь?

— Нашёл немного яиц.

Как только он произносит эти слова, я чувствую запах яиц. У меня сразу же начинает урчать желудок. Я пытаюсь подавить это чувство, но не могу. Я бегу к кухонной раковине, и меня рвёт остатками бутерброда с болонской колбасой, который я съела вчера вечером, пока Итан в ужасе наблюдает за мной. Кажется, это длится аж несколько минут, а дальше еще долгая минута рвотных позывов.

Думаю, это и есть утренний токсикоз.

— Боже правый. — Он выключает плиту. — Ты в порядке?

— Угу. — Я открываю кран и набираю в ладонь немного воды, чтобы прополоскать рот. Я ненавижу рвоту. Не то чтобы кому—то нравилась рвота, но мне она особенно неприятна. — Я в порядке.

— Ты что—то не то съела?

— Нет. Я просто…

— Просто что?

Итан пристально смотрит на меня, нахмурив лоб. Он действительно беспокоится обо мне. Я могла бы солгать и свалить все на бутерброд с болонской колбасой, но в конце концов мне придется ему рассказать. Может, лучше покончить с этим.

— Мне нужно кое—что сказать тебе, Итан.

Его глаза темнеют. — Ладно...

Скажи ему. Просто скажи ему, слабачка. Что он собирается сделать — впасть в ярость, убить тебя и закопать твоё тело в снегу?

— Я беременна, — выпаливаю я.

Он открывает рот. Вилка, которую он держал, со звоном падает на кухонный стол.

— Ты…

— Мне так жаль. Конечно, это было не намеренно. Так просто случилось, понимаешь? Все дело в том, что… — Я сейчас несу чушь, но ничего не могу с собой поделать. — Я принимала противозачаточные и… Ты знал, что антибиотики снижают эффективность противозачаточных? Я этого не знала. В общем, я только что узнала. Ну, примерно неделю назад. И я знаю, что мы договорились подождать два года, но…

— Подожди, — он поднимает руку. — Ты уверена? Ты точно беременна?

Я опускаю голову. — Да. Мне... мне жаль.

— Это так… — Итан на секунду замолкает, подыскивая нужные слова. Я беру себя в руки. — Это так... здорово! Это фантастика.

Я делаю шаг назад, пытаясь понять, правильно ли я его расслышала.

— Что? Я думала, ты хотел подождать.

— Ну... — Он почесывает затылок. — Я думал, ты хочешь подождать. Честно говоря, я хотел сразу создать семью, но не хотел тебя пугать. Я уже путешествовал и делал все эти вещи. Но чего я действительно хочу сейчас, так это ребенка… — Он протягивает руки и берет меня за обе ладони. — С тобой.