Голос внутри сразу сжался.

Канал подавляется.

Передача под угрозой.

— Не смей! — прошипел я и метнулся к коробке.

Вера срезала второго штурмовика в ногу. Борисыч добил первого в стык шлема. Я схватил глушитель, пальцы сразу обожгло током. Дрянь была живая. Я ударил ею о край консоли раз, второй. Коробка треснула, но всё ещё жужжала.

— Артём! — крикнула Вера.

Третий штурмовик уже был в дверях. Я швырнул ему глушитель прямо в грудь. Он машинально поймал. Коробка тут же сдохла окончательно и рванула коротким белым хлопком ему в руки. Он улетел обратно в проём.

— Красиво, — сказал Борисыч.

— Случайно, — ответил я.

— Тем лучше.

Голос внутри отчитался:

Подавление снято.

Передача завершена на 62 %.

— Мало.

Снаружи уже шли новые шаги. Тяжёлые. Больше. Значит, штурм подтянул ещё группу.

Вера быстро выглянула и тут же спряталась обратно.

— Их шесть. Один с тяжёлым резаком. Один с сетевым ломом.

— Прекрасно, — сказал я. — Всегда мечтал.

— Мечты сбываются, — ответил Борисыч.

Я добил остаток пакета в канал вручную. Последние строки пошли наверх тяжело. Консоль скрипела, будто ей самой было больно выпускать такую дрянь в город.

Передача завершена.

Подтверждение получения: городской контур.

Подтверждение получения: архив стражи.

Подтверждение получения: купольная диагностика.

Я выдохнул.

— Ушло.

— Тогда валим, — сказала Вера.

И тут по одному из вспомогательных экранов, который до этого был мёртвым, вдруг вспыхнуло изображение.

Прямой эфир.

Лицо генерала Романова.

Гладкое. Седое. Ухоженное. Спокойное. Как будто он не людей по подземельям держал, а детей в школу провожал.

Он смотрел прямо в камеру и говорил ровным голосом:

— Граждане Новогорска. На южной окраине пресечена попытка диверсии на старом промышленном объекте. Группа преступников распространяет поддельные архивы и ложные записи, чтобы вызвать панику…

— Ах ты ж… — начал Борисыч.

— Тихо, — сказал я.

На экране Романов продолжал:

— Система куполов работает в штатном режиме. Опасности для города нет. Прошу жителей сохранять спокойствие и доверять только официальным сводкам…

— Мразь, — сказала Вера.

Я смотрел на него и чувствовал, как злость становится очень простой. Очень холодной.

— Значит, увидел пакет быстро, — сказал я. — И вышел в эфир сразу.

— Значит, испугался, — ответил Борисыч.

Я уже хотел отвернуться, когда Романов внезапно посмотрел чуть в сторону, словно слушал подсказку, и добавил:

— Отдельно сообщаю: главный фигурант диверсии, бывший инженер Артём Крайнов, погиб при задержании на объекте Красный Берег. Его сообщники блокированы…

Я даже хмыкнул.

— Опять похоронил меня. Любит он это дело.

Вера резко посмотрела на меня.

— Нам это на руку.

— Почему?

— Потому что если город услышал пакет и одновременно слышит, что ты мёртв, живой ты потом станет для них очень плохой новостью.

— Для него.

— Для всех, кто за ним.

Дверь в зал снова бахнула.

Раз.

Другой створкой.

Они уже заходили с двух сторон.

— Уходим, — сказал Борисыч. — Сейчас.

Я оторвал взгляд от экрана.

— Да.

И вот в тот момент голос внутри снова проговорил:

Обнаружен входящий служебный ответ на пакет.

Источник: неизвестный внутренний абонент.

Метка: “Я верю. Держитесь. Сектор три уже смотрит”.

Я замер.

— Что ещё? — спросил Борисыч.

— Кто-то сверху увидел пакет и встал на нашу сторону.

— Кто?

— Пока не знаю.

Вера усмехнулась коротко.

— Вот это уже интересно.

— Потом разберёмся, — сказал я. — Сейчас назад. К своим.

Мы рванули в коридор.

За спиной в зал уже влетали штурмовики.

А у меня в голове крутилась одна простая мысль:

Романов соврал городу вслух.

Значит, он испугался всерьёз.

Значит, бить теперь надо выше.