Рекомендуется использовать живой канал куратора.

Я замер.

— То есть?

Подпись Романова или Коршунова ускорит принятие пакета.

— У нас есть модуль Коршунова, — сказал Борисыч.

— Точно.

Я вытащил чёрный блок, который сорвал с него у сердца пояса. Корпус треснул. Рабочая часть цела.

— Давай, гадина, послужи людям.

Я воткнул модуль в боковой слот.

Консоль ожила ярче. По экрану пошли строки допуска.

Кураторский канал принят.

Доступ: Антон Коршунов.

Вложенный уровень: Генерал Романов.

— Красота, — прошептал Гера… стоп. Геры с нами не было. От усталости мне уже его голос в голову лез. Это нехорошо.

— Ты чего? — спросил Борисыч.

— Ничего. Работаю.

Я стал собирать пакет. Архивные пластины из ядра. Логи с семнадцатого узла. Запись с Крутовым и Коршуновым. Строку с моим отцом. Строку с матерью. Схему проекта “Наследник”. Приказы по зачистке. Подготовку к перевозке меня на объект Н-0. Имя Романова в качестве верхнего куратора. Всё, что было. Всё, до чего дотянулся.

Пакет рос.

Голос внутри сухо комментировал:

Объём высокий.

Вероятность перехвата повышена.

— Режь лишнее.

Что считать лишним?

— Ничего. Гони всё.

— У тебя борзости прибавилось, — заметила Вера.

— У меня семьи прибавилось под землёй. Это бодрит.

В этот момент по стенам прошла лёгкая дрожь.

Потом ещё.

Потом в дальнем коридоре хлопнуло так, что с потолка посыпалась старая пыль.

— Началось, — сказал Борисыч.

Он уже стоял у двери с оружием наготове.

— Это верхняя шахта, — сказала Вера. — Первый штурм зашёл.

— Значит, быстрее, — сказал я.

Последний слой пакета я взял из высшего архива.

И тут мне попалась ещё одна папка. Маленькая. Почти без названия.

Посмертные списки прикрытия.

Я открыл.

По спине сразу пошёл холод.

Там было много фамилий. Очень много. Люди, которые погибли по бумагам и жили внизу, в проектах, в узлах, в закрытых секторах. И среди них в отдельной строке стояла ещё одна фамилия.

Крайнов Артём Сергеевич.

Резерв прикрытия активирован за 18 часов до перегрузки узла.

Я перечитал два раза.

Потом третий.

— Борисыч.

— Что?

— Меня похоронили до прорыва.

Он резко обернулся.

— Что?

— За восемнадцать часов до перегрузки.

Вера подошла ближе.

— Покажи.

Я ткнул пальцем в строку.

Она выругалась коротко и грязно.

— Значит, они вообще не оставляли тебе шанса вернуться человеком.

— Они всё решили заранее, — сказал я. — Даже если бы я выжил тихо, имя уже было бы мёртвым.

— Для них это удобно, — сказал Борисыч.

— Для меня теперь тоже.

Я добавил список в пакет.

Потом вбил маршрут рассылки.

Городской открытый контур. Архив внешней стражи. Диагностика куполов. Резервный канал служебных экранов в служилых кварталах. Пусть все смотрят.

— Готово, — сказал я.

— Отправляй, — сказала Вера.

— После этого назад уже не будет.

— У нас и так назад нет.

Тоже верно.

Я ударил по подтверждению.

Консоль вспыхнула. Канал пошёл. Один. Второй. Третий. Пакет рванул вверх по мёртвой линии, как вода по старой трубе. С трудом. Со скрежетом. Но пошёл.

Голос внутри отчитался:

Передача начата.

До выхода в городской контур — сорок секунд.

— Прикрывайте, — сказал я.

Как по заказу, в коридоре сразу заорали.

Потом ударил резак по внешней двери.

Штурм дошёл и сюда.

Борисыч присел за металлический шкаф.

— У тебя сорок секунд. У меня два магазина. Давай очень быстро.

Вера встала по другой стороне.

— Если они войдут, я их встречу.

— Я заметил, — сказал я.

Резак прогрыз дверь за двадцать секунд.

Через щель пошёл дым. Потом влетела светошумовая.

Я успел отвернуться. Всё равно долбануло так, что в зубах звякнуло.

— Контакт! — рявкнул кто-то снаружи.

Первый штурмовик в тяжёлом шлеме вошёл в проём и сразу словил две пули от Борисыча. Щит его спас. Второй за ним уже бросил внутрь малый глушитель. Чёрная коробка с штырями шлёпнулась на пол и зажужжала.